Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф

была эта сумма и насколько адекватной цена, но золота у меня было полно, и я не видела причины экономить. В отличие от затерянного посреди прерий городка, здесь было множество магазинов, что помогло мне значительно облегчить инвентарь, так что сумма в моем кошельке уже стала шестизначной.

Не с шестью нулями, а просто шестизначной, но и это уже было достаточно неплохо, учитывая полное отсутствие местных денег на старте.

— Открывайте окно обмена, — сказала я.

Он открыл, и я ссыпала туда требуемую сумму и еще немного сверху, но цифра в моем кошельке все равно осталась шестизначной.

— Пообещайте им бонус за скорость, — сказала я.

Что ни говори, а деньги все-таки значительно облегчают жизнь. Да, всех проблем с их помощью не разрулить, но некоторые ситуации без них непроходимы.

— А как ваши изыскания? — поинтересовался Смит.

— Ничего принципиально нового я для себя не узнала.

— Жаль.

— Но получила несколько рекомендаций, — сказала я.

И раз уж у меня выдалась свободная неделя, пока Смит будет поднимать свои уровни, то я вполне могу последовать хотя бы одной из них.

Глава 22

До первожреца я так и не добралась, бросив это занятие на половине пути, потому что поняла, что мне тупо не хватит денег.

В церкви Всемотца любой контакт с кем-нибудь, рангом выше подметальщика монастырского двора, требовал пожертвований, и, разумеется, чем выше был ранг священника, тем больше денег требовалось занести на алтарь этого самого Всемотца. Взамен я получала долговременные баффы и всяческие благословения, но моей главной проблемы они не решали.

Религия в Мирах Бесконечной Войны сильно отличалась от той версии, к которой я привыкла. Здесь не осталось места слепой вере, потому что люди точно знали, что боги существуют, и зачастую выбирали конфессию только из-за количества бонусов, которые она могла им дать. Это было больше похоже на бизнес, потому что в результате проведения ритуалов, соблюдения обетов и приношения жертв ты мог получить что-то весомое прямо сейчас, а не абстрактное обещание лучшей жизни когда-нибудь потом.

Как и в любом бизнесе, в котором крутятся огромные деньги, здесь когда-то существовала жуткая конкуренция, которая практически сошла на нет после локального Рагнарека, устроенного местному пантеону Борденом и моим отцом. Поскольку в той битве полегли ключевые персонажи основных местных религий, все благословения, проданные от их имени, перестали действовать, что вызвало величайшее в истории перераспределение паствы. Многие храмы были закрыты, тысячи монастырей опустели, а на освободившуюся вершину местного Олимпа бросилась толпа претендентов, и мало кому до этого известный Всемотец оказался самым удачливым из них.

На сегодняшний день это был самый распространенный и влиятельный в этой вселенной культ, при этом, что странно, он был достаточно миролюбивый, поэтому я и попробовала обратиться к нему, но…

Как я уже говорила, деньги кончились гораздо раньше, чем я добралась до Старшего Сына. Или хотя бы до главного храма, в котором он иногда проповедовал. Я смогла добраться только до кардинала Клеменцо, и ради аудиенции с ним мне пришлось положить на алтарь Всемотца кошель с пятидесятью тысячами полновесных золотых. В результате я получила долговременный иммунитет от пищевых ядов, повышение магической устойчивости на двадцать пять процентов, бонус к восстановлению здоровья после падений с высоты, ачивку «Лохушка Года» в красивой золотой рамке и полчаса наедине с кардиналом.

Клеменцо ожидал меня в беседке посреди монастырского сада. Послушники организовали там стол для чаепития, постелили скатерть, выставили сервиз с чашками из тончайшего фарфора и несколько тарелок с пирожными — соблюдения аскезы культ явно не требовал.

Мой провожатый представил меня кардиналу и растворился в ближайших кустах, а Клеменцо налил мне чая. Пожалуй, это была самая дорогая чашечка чая, которую мне когда-либо наливали.

— Мисс Кэррингтон.

— Кардинал.

— Вообще-то, ко мне положено обращаться «Ваше Высокопреосвященство», — улыбнулся он. Клеменцо был больше похож на мясника, чем на священника. Он был высокий, с широченными плечами, а каждый его кулак был размером с мою голову. Он носил красную сутану, которая гармонировала с румянцем на его щеках, и чашечка чая в его пальцах казалась игрушечной. — И целовать кольцо.

— Я не хочу целовать ваше кольцо, — сказала я. — Помимо прочего, это негигиенично.

— Регулярно протираю его антисептиком, — сказал кардинал.

— И все же, я откажусь, Ваше Высокопреосвященство.

— Твое право, до… — он осекся. — Допустим, мы уже протанцевали все положенные по протоколу па, и можем перейти непосредственно к беседе. Признаться честно, меня и самого раздражают все эти церемонии. Могу я взглянуть на проблему?

— Конечно, — я положила правую руку на стол.

Кардинал отставил чашку, вставил в глаз монокль, и, хитро прищурившись, посмотрел на проблему. Тяжело вздохнул, вытащил монокль из глаза, протер его бархатной тряпочкой и убрал куда-то в бесконечные складки своего одеяния.

— Проблема понятна, — сказал он. — Почему ты решила искать чудотворца в стенах именно нашей Церкви?

— Сюда было проще всего добраться, — сказала я.

— Разумный подход, до… рогая мисс Кэррингтон, — сказал он. — Хотя мне и обидно такое слышать. Значит, ты не веришь во Всемотца?

— Я знаю, что он существует.

— Все знают, что он существует, — сказал Клеменцо. — Но это ведь другое, и я спрашивал о вере, а не о знании.

— Я не хочу погружаться в теологические диспуты, — сказала я. — Мне нужна помощь. Вы можете помочь или нет?

— Это сложный вопрос, — сказал он.

— Я отвалила кучу денег, чтобы его задать.

— Я понимаю, — сказал кардинал. — Именно так работает наша Церковь. Мне и самому далеко не все нравится в ее устройстве. Священники низших рангов готовы принимать пожертвования, но не готовы принимать решения, и добраться до того, кто способен принимать ответственность на себя, бывает очень непросто.

— Вы способны?

— Да, — сказал он. — Не желаешь ли пирожного? Они очень нежные, их приготовили этим утром.

— Судя по тому, что вы пытаетесь подсластить пилюлю самым примитивным образом, ответ будет отрицательным, — сказала я.

— Увы, до… — он так ни разу и не договорил «дочь моя». Может быть, потому что ему крайне не хотелось иметь такую дочь. А может быть, потому что точно знал, кто мой отец.

— Почему? — спросила я. — Ваш Всемотец поставляет вам недостаточно маны? Очков веры не хватает?

— Дело не в, так сказать, технической возможности, — сказал кардинал. — Техническая возможность у нас есть. По крайней мере, мы могли бы попробовать. Но мы не станем этого делать.

— Тогда у меня все тот же вопрос. Почему?

— Из-за того, кто ты, разумеется, — сказал он.

— И кто я?

— Будущая богиня, — сказал он.

— Конкурентам помогать не хотите?

— Дело не в