Фантастика 2026-2 - Олег Велесов
Так и сделали. Дикарь одобрительно хмыкнул, несколько раз передёрнул цевьё, сбрасывая патроны и перезаряжая по новой. Кира, казалось, только рада была избавиться от дробовика. Я с самого начала поступил неверно. Надо было вооружить её компактным пистолетом, что-нибудь типа КелТек или Глок 26, тем более что на нашем домашнем складе был и тот, и другой.
Разобравшись с рутиной, отправился к Обводному шоссе осмотреться и решить, где удобнее переходить трассу. Встал на опушке за кустом чёрной рябины, вынул монокуляр. На дороге никого, только чуть дальше и правее за полуразрушенным деревянным сарайчиком сидели твари. Волосы на затылке зашевелились, стало быть, язычники. Стая. Слегка порыжевшие кляксы пульсировали на границе восприятия. Учитывая, что язычники товарищи компанейские, в стае может быть до десятка особей. Я один. Меня они пока не чуют, слишком далеко, но если почуют, греха не оберешься, поэтому ближе лучше не подходить.
Да ближе и не надо. С этого места шоссе просматривалось хорошо. В обе стороны пусто. Слева на горизонте проступали смутные контуры Квартирника, направо тянулась прямая линия асфальта, доходящая до Северного поста и обводящая Развал по западной границе. За ней поле крапивницы и Полынник, а ещё дальше — Прихожая.
Но мне нужно не в Прихожую, а в Загон. Проще всего добираться до него по улицам Развала. Пару дней назад мы уже прошли этим путём: оттуда сюда. Теперь надо обратно. Как хоббит. Сложностей возникнуть не должно, поиски Лидии завершились, адепты вернулись на базу, если и встретим кого, то либо патруль, либо дикарей. Встреча ни с теми, ни с другими в мои планы не входила, отсвечивать на Территориях я не собирался. Сейчас мне нужно добраться до восьмого километра, установить связь с человеком Гука и ждать — ждать, чем закончится общение Олова с Тавроди. После этого будем действовать исходя из последствий их разговора.
Восьмой километр — бывший универсам. С ним меня связывали такие воспоминания, что хотелось забыть раз и навсегда. Но оттуда удобно следить за ближайшими Территориями. Рядом и Загон, и Анклав, и Депо. При необходимости можно уйти за железку или в пустошь. Река опять же рядом. Если не получится проникнуть в Загон через ворота, можно обойти по Свалке, благо тропинка уже протоптана.
Осмотревшись, я вернулся в лагерь. Коптич глянул на меня из-под бровей.
— Чё решил?
— На рассвете идём дальше. Остановимся… — я посмотрел на Филиппа. Пацан, конечно, свой, однако распространяться о планах при нём не желательно. Мало ли что. — Помнишь, откуда взлетали?
— А, — понимающе кивнул Коптич, — сообразил.
Филипп тоже сообразил, что ему не доверяют, на лице отразилось разочарование. Он-то считал себя частью группы. Раскрыл рот, чтобы объясниться. Кира дёрнула его за рубаху, и мне показалось, отправила образ… Действительно показалось, или она общается с ним ментально? Если так, то это очень тревожный сигнал. Это уже не просто увлечение, а глубокое крепкое чувство… Твою ж мать, ей всего четырнадцать! Какие нахер чувства? В школу! Пусть учится, набирается знаний. И куда делся нигилизм и рациональный подход к жизни, присущие двуликим? Прочь эмоции, здравствуй логика и польза!
Видимо, мои собственные эмоции плеснули через край, и я почувствовал осторожное прикосновение к щеке. Так Алиса успокаивает меня, когда я начинаю выходить из себя. Теперь вот дочь… Ладно, действительно, надо успокоиться и… Всё равно утром пацан вернётся на лесопилку, а мы уйдём в Развал, и они никогда больше не встретятся.
Однако утром Кира подкатила ко мне ласковым котёнком и замурлыкала:
— Па-ап. Папу-уль… а можно Филипп с нами пойдёт? А? Пожалуйста.
Я поперхнулся и закашлял. Аж слёзы выступили.
— Зачем?
— Он прикольный. Он столько всего знает. С ним мне проще понять ваши Территории.
— Подражатель тоже прикольный, а уж рассказчик — любой обзавидуется. Одни стихи чего стоят. Но ты же не просишь взять его с собой.
— Пап, ну я тебя очень прошу: давай возьмём, а? Он все тропки знает.
— Знаю, — охотно подтвердил паренёк. — В любое место проведу, куда скажете. Хоть в Квартирник, хоть к Василисиной даче. Правда, её уже нет, но само место осталось. Или в Прихожую. Я там два раза был.
— Развал тоже знаешь?
Филипп облизнул губы и задержался с ответом.
— Ну…
— Значит, не знаешь. Тогда зачем ты мне?
— Я тварей чую! — выдохнул он, словно хватаясь за соломинку.
— Чуешь?
— Да!
— И где они?
Кира осторожно, чтоб я не заметил, ткнула Филиппа в бок. Он не обратил внимания на предупреждение и заговорил запальчиво:
— По эту сторону шоссе они редко заходят, в основном в Развале сидят или возле полей. Там их вообще полно. Кишат прям. А здесь нет.
— Уверен?
— Уверен.
Я указал налево.
— Шагов сорок отсюда за теми кусточками пёсо прячется. Он там с тех пор, как мы здесь остановились. Старый, матёрый и очень голодный. Он и сейчас с нас глаз не сводит. Ночью подходил, сделал кружок вокруг лагеря и вернулся обратно. Пусть голодный, зато умный, напасть не рискнул. Если не веришь, сходи проверь. Только ружьишко держи наготове, потому что на тебя он обязательно кинется. И это ещё не всё. Сразу за шоссе засела стая язычников. Не скажу точно сколько, шесть, может, семь. Но идти туда я тебе не советую. Если старого пёсо ты своим ружьишком остановишь, то язычников однозначно нет.
Пока я говорил, Филипп заливался краской. Когда он сказал, что чует тварей, я попытался прощупать его ментально. Вдруг он проводник, просто ещё не получил первую дозу и потому не раскрылся. Покосился на Коптича, тот презрительно фыркнул. Понятно.
— Дядя Дон, я всё равно пригожусь. Я на карауле могу стоять, пока все отдыхают. А?
Я едва не рассмеялся. Дядя Дон… Надо же. Вот и стареть начал, ещё немного, и дедом назовут, и не важно, что выгляжу всё на ту же тридцатку, с которой семь лет назад из-под станка выпал.
Кира снова погладила меня по щеке, мягко, словно пёрышком. В глазах улыбка. Так не хочется стирать её. Последнее время Кирюшка почти не улыбалась, а после встречи с матерью, когда та пыталась убить её,
