Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

«Взгляд шакала, чует лёгкую добычу, но инстинктивно боится большего хищника. Шумная, полезная игрушка. Он рвётся к власти. Дай ему иллюзию, и он сам приведёт стадо к алтарю», — прошипел из глубин его разума знакомый, шелестящий голос Кхардимона.

Эстебан принялся расхаживать по палатке, его пальцы нервно перебирали рукоять кинжала на поясе. Бандит не мог себе позволить даже нормального оружия, но гордость его была задета. Такого приёма он явно не ожидал. А ведь большая часть его «крепких парней» были вооружены если не мотыгами, то не далеко от них ушедшими образчиками самодельных дубин. Даже если среди трофеев бандитов и попадались порой мечи, то умению ими пользоваться всё равно было взяться неоткуда. Доспехи тоже были не лучше — лишь единицы могли похвастать трофейными кольчужками или кустарно прикрепленными к кожаным доспехам железными пластинами. Более-менее сносными были лишь луки, ведь в основном с их помощью они и устраивали налёты на телеги проезжих крестьян и купцов, а также охотились, выживая в лесах, где хоронились от местного ополчения, слишком ленивого, чтобы сходить с дороги дальше, чем на пару десятков метров.

«Этот самозваный барон опасен, но он почти один, — лихорадочно соображал Эстебан. — Ему нужны сильные помощники. Я стану его правой рукой, а потом… этот сундук с золотом, этот лагерь, власть… всё будет моим. Эти выскочки, что сейчас всем заправляют, Торус и Бладвин, слишком зазнались, я стану полезнее, чем они. Главное, не спешить, не хватать сразу больше, чем смогу проглотить». Наконец, Эстебан решился, и дал ответ:

— Лагерь растёт, лорд Райвен. А вместе с ним и усиливается хаос. Пока я ждал встречи, то успел оценить беспорядок. Шахта — это хорошо, но половина людей болтается без дела, пьёт, дерётся. Нужен порядок. Настоящая, железная власть. Я могу это обеспечить. Дай мне снаряжение и карт-бланш действовать, и я их утихомирю, заставлю приносить пользу. А недовольные будут отрабатывать смены в шахтах, вместо виселицы. Золото тогда пойдёт настоящей рекой!

— Ты прав, — неожиданно согласился Ворон, заставив Эстебана замереть. — Порядок нужен. Пришло время более чётко расписать обязанности. Поэтому Бладвин станет старшим в шахте. Торус ответит за охрану и дисциплину в сердце лагеря. И я спрошу с них за каждое происшествие. А тебе пока рано влезать в это. Думаешь, кто-то оценит внезапно появившегося наглого слабака? Хаос лишь усилится. Но, ты мыслил в правильном направлении, а значит, не совсем безнадёжен. Для тебя найдётся дело, в котором ты и твои парни смогут доказать свою полезность, а заодно постепенно влиться в коллектив, доказать, что чего-то стоите. Вы займётесь разведкой и охотой. И даже сможете привлекать свободных добровольцев. Так ты сможешь доказать, что способен повести за собой хоть кого-то, помимо той шайки бездомных, что ты с собой притащил.

— Охотой? Но это… — хотел было возразить Эстебан, но Райвен даже не обратил на него внимания, продолжив говорить.

— Наш лагерь — лишь маленькое грязное пятно на карте этого острова. Вокруг — дикие земли, схроны пиратов, древние храмы, полные богатств погибшей цивилизации, и, конечно, опасные твари, с которых, впрочем, тоже можно взять ценные трофеи, не говоря уже о мясе, которого в лагере вечно не хватает. Ты возьмёшь своих «амбициозных» парней и будешь расширять наши владения. Исследуй. Находи новые тропы, новые точки для добычи, новые сокровища. Проявляй инициативу, и тогда не останешься без награды — мне даже не придётся ничего тебе давать, ведь ты сам заработаешь её, если достоин. Трофеи и мясо будешь сбывать в лагере, став незаменимым поставщиком продовольствия. Докажите, что вы нужны здесь, и тогда, быть может, этот наш разговор будет не последним.

«Иди, веди их вглубь джунглей, подальше от глаз, — мысленно ухмыльнулся Ворон. — Стань моим пастухом для будущих жертв. Их исчезновение будут списывать на опасности острова. Идеально».

Эстебан сверкнул глазами, оценивая сказанное. Злость, которую он испытал вначале, схлынула, и на его лице расплылась ухмылка. — Инициатива… это я понимаю. Не подведу. Увидишь, я принесу тебе такие богатства, что понадобится новая мануфактура по производству сундуков, чтобы всё сложить!

Эстебан вышел, полный самомнения и новых планов. Ворон остался один. Тень в углу палатки сгустилась, будто силясь обрести физическую форму, и вместе с тем зазвучал в сознании барона ядовитый шёпот.

— Умно. Ты учишься, мой мальчик. Он будет гнать их на убой, свято веря, что строит империю. Его тщеславие — наш лучший союзник. Готовься. Первый большой ритуал не за горами. Ты почувствуешь истинную мощь Владыки. Мы подготовимся — и я стану достаточно силён, чтобы усмирить волю меча, а ты достаточно крепок, чтобы стать разящей рукой Белиара. А затем, вместе мы подчиним весь мир.

Ворон закрыл глаза, и на его измождённом лице застыла не улыбка, а оскал голодного хищника, почуявшего кровь.

* * *

Первая охота началась вскоре после того. Ворон взял с собой троих — угрюмых братьев-каторжников, известных в лагере своей тупой жестокостью. Формально это была разведка местности к западу от лагеря. Неофициально — первая проба сил, первое спланированное подношение. Кхардимон по-настоящему боялся этого меча, как и возможно выжившего Радемеса. Поэтому, он не позволял Ворону спешить, требуя тщательной подготовки.

— Я всё рассчитал, ученик. Сначала мы соберем достаточно сил, чтобы умилостивить Белиара, и лишь когда он признает тебя достойным, чтобы владеть Когтем, мы спустимся в склеп, где был замурован последний владелец этого артефакта. Если же мы поспешим, то рискуем повторить судьбу Радемеса, который сам стал безвольным орудием в руках меча, а не наоборот.

Жертвой стал одинокий пират, забредший слишком далеко от берега в поисках дичи. Оглушили его быстро, ударом дубины по затылку. Когда несчастный пришёл в себя, он уже был прикован ржавыми цепями к холодному, покрытому мхом камню в полуразрушенном храме — месте, которое Кхардимон указал как очередное «место силы», которая поможет подготовиться к встрече с хранителем Когтя. Воздух здесь был густым и спёртым, пахнущим сырой землёй, гнилью и дымом тлеющей болотной травы.

Ворон читал слова, которые диктовал наставник. Нужные фразы словно всплывали из глубин памяти, ему не принадлежавшей. Чужой, гортанный язык лился с его губ легко и свободно, будто он знал его всегда. Он не молился — он приказывал, его голос был твёрд и полон властной силы. Братья каторжники, молчаливые помощники и соучастники, стояли поодаль, у входа, смотря на происходящее с животным страхом. Но золото и новое снаряжение, щедро обещанное за работу и молчание, удерживало их на месте.

Когда длинный кинжал из чёрного «обсидиана» коснулся