Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
— Эй! — крикнул вдогонку Вит. — Корову покорми сначала!
— Э-э-э… — Вовк замедлил шаг, пытаясь придумать оправдание, почему именно сегодня не надо этого делать, но не нашёл ни одного. — Ладно!
Он быстро оделся, схватил кусок вяленого мяса и выскочил из кунга. Дверь открылась, впустив в дом вихрь снежинок, а затем закрылась, поглотив весь свет и вернув полутьму, как и прежде. Вит тяжело вздохнул, вставая с нижнего яруса кровати. Ему уже давно надоело быть единственным здравомыслящим в семье. Но с Вовком он ничего не мог сделать. Разум брата как будто был отделён от реальности, то подкидывая фрагменты прошлого, то полностью стирая их, делая его на вид намного младше, чем он был на самом деле. Всё это происходило после его «вспышек», когда проявлялись какие-то странные воспоминания.
Например, вчера после бани он сказал Виту абсолютно серьёзно, что Черномор и Кизляк мертвы. Откуда он мог узнать, если эти двое были далеко, на другом конце света? Но Вовк не сомневался в своём заявлении, а когда Вит попытался уточнить, оказалось, что брат ничего не помнит о событиях восьмилетней давности, которые так часто мучили Вита во снах. После таких странных провалов Виту приходилось рассказывать брату всё по порядку — вспоминать их совместные страдания, как они с Вовком были подопытными кроликами у Кизляка. Но…
Вит снова вздохнул. Наверное, на этот раз он подождёт с рассказом до завершения встречи с нефтяниками, которая была назначена на вечер. Пусть брат пока немного порадуется, побудет счастливым, не думая о том, что было. Вит бы и сам с радостью оставил всё как есть, позволил бы брату забыть… Но вот беда — воспоминания однажды вернутся. И, чем дольше их скрывать, тем больнее будет их возвращение.
Ещё четыре месяца назад Вит ненавидел Вовка за его неуклюжесть и медлительность. Его заторможенные решения порой ставили под угрозу их жизни, когда всё зависело от быстроты реакции на ловушки рейдеров или нефтяников, когда каждое действие могло стать решающим для их спасения. Вовк часто подводил Вита и их отца. Но этим летом, когда отца не стало, Вит наконец понял, что на самом деле было причиной неуклюжести и заторможенности брата. Всё началось восемь лет назад, когда ужасный Кизляк мог расправиться с ними. Его новые силы помогли им сбежать, но при этом лишили Вовка способности мыслить ясно и быстро. Он, можно сказать, принёс свой разум в жертву, чтобы у них была хоть какая-то возможность уйти и забыть всё, что происходило в Переславле-Залесском. И, несмотря на все новые приобретённые слабости, именно благодаря Вовку у них был шанс на будущее, возможно, единственный шанс выжить.
Виктор Соколов — охранник и помощник Кизляка — благодаря Вовку забыл, кто он есть, и восемь лет воспитывал детей как своих, пока мстительный зверь не убил его. А потом Вит вспомнил, как Вовк вытащил его из Переславля-Залесского. И Вовк тоже вспомнил, но тут же, пока очищал разум Черномора, опять забыл. И так повторялось снова и снова. Каждый раз, когда Вовк пользовался своим даром, когда он заставлял кого-то из охотников или рыбаков забыть что-то важное, или чувствовал приближение опасного зверя, или освобождал путь от дерева, преграждавшего дорогу, — память возвращалась, но вскоре исчезала, как дым.
Когда Вовк вспоминал, ему открывались события, произошедшие в сотнях, а может, и тысячах километров от того места, где они были, и… Тут же всё, что происходило в Переславле-Залесском, — пытки, страдания и двадцать три мёртвых брата, — выветривалось из головы мальчика, как если бы никогда и не существовало.
Как будто внутри его головы сидел маленький человечек, который при малейшей умственной нагрузке начинал мести метлой, вычищая те уголки памяти, которые касались детства Вовка до пятилетнего возраста. Это была своего рода чугунная заслонка, которая опускалась, словно реальность уходила в тень, а вперёд выступало то, что Вовк когда-то придумал: некогда давно погибшая любящая мать и отец, защищающий их от ужасов нового мира и заботящийся, пока не погиб четыре месяца назад… Вовк снова становился тем счастливым чудаком, который своей нелепостью затмевает даже сам себя. Он терял способность различать реальность и вымысел, словно возвращался в детство, когда он и его брат могли без забот играть и веселиться без усталости.
Вит, как и прежде, испытывал злость, но после откровения в тёмном туннеле, когда к нему вернулась часть его прошлого, он больше не мог ненавидеть брата. Вовк пожертвовал для него гораздо большим, чем просто своей жизнью. Не каждый взрослый осмелился бы отказаться от памяти о себе, чтобы спасти одного из двадцати пяти.
Теперь Вит жалел Вовка, стараясь быть с ним мягче, но это не всегда получалось. Он понял, что рассказы о прошлом, которое теперь иногда появлялось в его снах, могут помочь вернуть разум брата в нормальное состояние. Как только он замечал, что Вовк ведёт себя неестественно, Вит начинал рассказывать о былых днях, и брат вспоминал всё-всё-всё, преображаясь. Жизнь их снова текла по накатанной колее, где было не так много опасностей, а подводные камни, о которых предупреждал Список Смерти, отходили на второй план.
Только теперь в Списке появилась новая запись-предупреждение: «Чтобы не умереть, как отец, всегда изучай, на кого охотишься, и следи за всеми подходами. Вдруг смерть зайдёт с чёрного хода?»
Вит нахмурился. Воспоминание об отце вызывало боль в его душе, но сам он учил детей меньше думать о мёртвых. Они были лишь уроком, предупреждением о том, как не следует поступать, если хочешь выжить. Каждый человек на пути, каждое действие в этом мире должны были направлены на продление твоей жизни. А всё остальное было как герои из учебника истории. Спасибо им, что погибли вместо тебя, оставив тебе шанс жить немного дольше.
Хотя отец не был родным, что открылось лишь четыре месяца назад благодаря Вовку, он заботился
