Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский

о дальнейшей учебе в городе не выходили за пределы узкого круга, мальчишка боялся, что за ним постоянно будут ходить люди из охраны Данилова. Атаман не скрывал своего намерения приставить к нему опытных ребят, но, видимо, передумал. Хотелось верить, что так и есть. Жить в этом славном месте, учиться овладевать настоящей Силой уже не казалось для Гришки чем-то неприятным. Четыре года – срок пустяшный. Так о чем горевать?

– Тогда имею честь раскланяться с вами, – Барышев чуть поморщился, когда вставал с кресла, но руку Гришки принял. Было видно, что ему тяжело чувствовать свой физический недуг. – Спасибо, юноша, но впредь не допускайте со своей стороны такие акты милосердия. Я еще вполне могу за собой ухаживать.

Кирилл, в свою очередь, дождался, когда хозяин особняка отойдет в сторону, чтобы дать время для прощания, приобнял Гришку за плечи и тихо посоветовал:

– Главное, постарайся извлечь пользу от обучения. Заводи знакомства, овладевай даром, но всегда смотри, кого подпускаешь к себе. Будут проблемы – всегда говори о них Кондратию Ивановичу. Он знает, как с нами связаться и передать твои просьбы.

– А разве я сам не смогу попросить за себя? – удивился Гришка.

– Тебе лучше вообще не афишировать, что ты каким-то образом связан с нами, – покачал головой Кирилл. – Твоя роль – родственник Барышева, и какие тут могут быть связи со станицей, где базируется Тайный двор? Лишние вопросы, много внимания – это не то, что мы планировали. Ладно, давай, брат, прощай.

Волхв протянул руку, и мальчишка пожал ее. Кирилл развернулся и пошел по дорожке к воротам.

– Просто прикройте ее, калитка сама притянется к замку, – сказал Барышев в спину гостю. – Ну, а ты долго еще будешь пнем торчать на виду у всех?

Хозяин особняка развернулся и пошел к дому. Гришке ничего не оставалось делать, как плестись следом и раздумывать над словами Барышева. О ком он еще говорил, если в радиусе двадцати-тридцати метров никого не было? Ни единой живой души. Складывалось впечатление, что кроме самого хозяина в особняке никто не проживал.

– Вы здесь один живете, без управляющего, без работников? – полюбопытствовал Гришка. – Да за одним садом ухаживать надо не меньше трех человек.

– Это было бы слишком для меня, – усмехнулся Барышев, показывая жестом, чтобы мальчишка проходил, а не стоял истуканом возле дверей. – Я не отшельник, а только кажусь им. В моем подчинении есть и управляющий, и штат работников, от садовника до повара, а для уборки помещений я нанимаю клининговую компанию. Дешево и сердито. Ну, как тебе мои хоромы?

– Большой дом, – согласился Гришка. – Потолки только высокие, не привык я к таким.

– Ничего, привыкнешь, – усмехнулся Барышев. – Пошли, я покажу тебе твою комнату. Думаю, Богдан уже распорядился навести там порядок. Это мой помощник по дому, чтобы ты сразу знал. Жить будешь на втором этаже в правом крыле. В левой рекреации тебе не советую появляться. Там комнаты племянниц.

Они поднялись по деревянной лестнице с перилами, покрашенными темно-красным лаком, повернули направо и вошли в узкий коридор. Мягкий ковролин глушил шаги, небольшие светильники, равномерно распределенные по стенам, давали приглушенный свет. Барышев довел своего гостя почти до самого конца коридора и тростью ткнул в одну из дверей.

– Это твоя комната. Осваивайся. Здесь есть все, что положено современному молодому человеку. Телевизор, компьютер для работы, подключенный к Сети, музыкальный центр. Стол, кровать, шкаф для одежды.

Хозяин без лишнего напряжения с помощью трости распахнул дверь и сказал:

– Прошу в свои апартаменты. Туалет и ванная комната находятся тут же. Приводи себя в порядок, и через два часа я жду тебя внизу в гостевой на ужин. Не опаздывай. Это одно из моих немногочисленных требований, которые ты должен соблюдать неукоснительно. Впрочем, мы еще поговорим об этом. Что ты так скис? Не собираюсь я ограничивать твои права. Ну, только самую малость.

Комната, в которой предстояло Гришке жить все четыре года, мало чем походила на его спальню в родном доме. Там чувствовались руки матери, приложившей все усилия для уюта. Здесь же, пусть хозяин и постарался сгладить ощущение казенщины, разбавив ее благами цивилизации и комфорта, ощущалась, что в комнате давно не жили. Кровать односпальная, с мягким матрацем, прочная. Даже клеймо на задней стенке видно. «Мебельный концерн Глазковых», – прочитал витиеватую надпись Гришка. Огляделся по сторонам, бросил на пол рюкзак с вещами и обошел комнату. Точно как и говорил Барышев. Ничего лишнего.

В комнате было два широких окна, занавешенных легкими темно-зелеными шторами. Одно из них выходило прямо в середину сада, и из которого можно было любоваться наливающимися на ветках яблони плодами. Из второго открывался вид на центральную дорожку и беседку, где несколько минут назад Гришка демонстрировал свой фокус с тростью. Стол находился в дальнем углу. На нем – стационарный компьютерный блок с монитором. Гришка улыбнулся. Он даже не верил, что эта техника дана ему в личное пользование. В станице такие вещи являлись редкостью. Да и некогда там людям сидеть за дорогостоящей игрушкой. Работы хватало и в поле, и в самой станице. Баловство все это, говорил отец. Вон, телевизор стоит на тумбочке, и хватит. Новости узнать, вечером фильм какой посмотреть. «Не в этом счастье, сынок, правда?»

Гришка был согласен с доводами отца, но теперь его мнение резко поменялось. Барышев хотя бы сразу понял, что нужно для пацана, и не собирался своим авторитетом возводить ограничительные рамки вокруг «племянника». Так, самую малость, как и было сказано, чтобы обозначить присутствие взрослого надзора. И это было правильно.

Мальчишка с любопытством уставился в окно, из которого просматривался сад. Интересно, такой большой особняк, а он еще ни разу не заметил кого-либо из слуг. И кто такой Богдан? Что за человек этот управляющий? Смогут ли сдружиться?

Он закрыл глаза и осторожно вошел в энергетическое поле особняка. Для него это было столь же естественно, как и ежедневное умывание и чистка зубов. Волхв Кирилл говорил ему, что не каждый маг может следить за людьми в ауре пространства. Точнее, это действие отнимает у него много энергии. Но для Гришки такая операция не составляла никаких трудностей. В станице, будучи еще маленьким, он позволял себе во время игр в прятки включать эту особенность и всегда знал, где прячутся друзья. Потом все раскусили, в чем дело, и потребовали, чтобы Гришка прекратил жульничать, а то побьют. Пришлось в такой важной игре, как прятки, вести себя как обычный человек.

Войдя в состояние поиска, он обнаружил три мерцающие алыми всполохами точки