Черноморский призрак (СИ) - Лысак Сергей Васильевич

Придя в порт и поднявшись на борт «Лебедя», убедился, что здесь все в порядке, и занялся посланием. Пришлось подключить к этому делу Ганса, поскольку не дам гарантии, что вместе с письмом в конверте не находится яд, действующий через кожу. История знала подобные примеры. Надев кожаные перчатки, осторожно разрезал конверт ножницами и извлек пинцетом свернутый лист бумаги, положив все на металлическое блюдо. Ганс тут же занялся письмом, но яда не обнаружил. Значит кто-то действительно хочет установить со мной контакт.

Однако, после прочтения послания мне уже так не казалось. Неизвестный адресат требовал десять тысяч рублей за освобождение Пашки, а также все бумаги, находившиеся в особняке, где они проживали. Иначе... Дальше следовало перечисление разных ужасов, рассчитанных на впечатлительных барышень. Если бы не знал истинного положения вещей, то мог бы и поверить. Платить все равно не стал бы, а организовал поиск и спасение Пашки. Но теперь... Сыграем скупердяя, которому наплевать на похищенного друга, и который не собирается отдавать каким-то бандитам десять тысяч. Пусть подергаются. Уже ясно, что деньги сюда приплели для большей достоверности, а вымогателей на самом деле интересуют бумаги. А из этого следует, что Паша серьезно влип. Если мои предположения верны, и мотивом «похищения» является желание Пашки присвоить себе изобретение радио с бегством в Европу, то значит что-то у него пошло не так. Скорее всего, он не смог воспроизвести работающую установку, поскольку Иван, надо отдать ему должное, к вопросам секретности относился достаточно серьезно. Доступа к его бумагам Пашка не имел. И когда заказчик понял, что получил не совсем то, что хотел, решил исправить ситуацию, представив все, как похищение с целью выкупа. Выглядит вполне правдоподобно. А почему так долго ждал? Да мало ли, как обстоятельства могли сложиться.

Но в этой истории есть один подозрительный момент. Если предположить, что заказчик данного преступления господин Сперанский (или те, кто его послал), который ранее задействовал Чумака и его банду для организации моего похищения, то он знает, что я ничего платить не буду. А приду и перестреляю всех вымогателей. Какой же тогда смысл требовать с меня деньги? Или все же решили попытаться? Вдруг получится? Сумма-то для меня небольшая, а бумаги в их понимании меня вообще не интересуют. Возможно? Возможно..

Но это в том случае, если речь идет о господине Сперанском. А если это вообще новые игроки, раньше не засветившиеся, и о которых я ничего не знаю? И против меня в Одессе работают разные противники, интересы которых если и не взаимоисключающие, но как минимум не мешают друг другу. И тем, кто стоит за бегством Пашки, нужен не я лично, а именно документация на изобретение. А требование денег лишь для того, чтобы замаскировать истинную цель. Поскольку Паша, сучий потрох, оказался не тем, за кого себя выдавал. И на поверку его ценность для заказчика оказалась близкой к нулю. Возможно такое? Вполне...

Поэтому включаем режим скупердяя. Что там эти лихоимцы от меня хотят? Прибыть для переговоров в трактир на Молдаванке? Перебьются. Юрий Давыдов — редкостный жмот, и расставаться даже с жалкими (в его понимании) десятью тысячами не собирается. Поэтому ни в какой трактир на Молдаванке не пойдет. И вообще, он уже забыл об этом инциденте, и не собирается снова копаться в дерьме. Поскольку ему от этого одни убытки. Помимо того, что пришлось раненому Ваньке лечение оплачивать, так еще потом и хоронить его за свой счет. Сплошное расстройство. А тут еще и десять тысяч кому-то подавай! Обломаетесь, господа хорошие...

Активных действий на море пока не предполагалось, поэтому на «Лебеде» решили сделать профилактику машин и котлов, а я занялся береговыми делами. Сначала встретился с командиром нашего «отряда быстрого реагирования» ротмистром Игнатовым и обсудил сложившуюся ситуацию. Но здесь особых проблем не было. При молчаливом «нейтралитете» полиции Одесса была порядком вычищена от уголовного элемента силами нашего отряда совместно с греческими контрабандистами. Которых засилье грабителей уже порядком достало. А со смертью Василя Чумака, державшего в кулаке всю бандитскую братию, началась грызня за власть среди его приближенных, что способствовало успеху мероприятия. Конечно, уличные карманники и немногочисленные воры-медвежатники никуда не делись. Эти две группы криминальных «специалистов» искоренить силовым методом практически невозможно. Но вот на грабителей устроили настоящую охоту, ловя их на «живца». В результате на улицах Одессы и на близлежащих дорогах стало спокойно. Те из уголовников, кто уцелел в этой войне на истребление, подались из Одессы в более безопасные места. Не знаю, был ли какой-то негласный уговор между полицейским начальством и греками, но полиция не мешала данному мероприятию, и появлялась только тогда, когда участников уже и след простыл. А поскольку «пострадавшие» были ей хорошо знакомы, то все списывалось на внутренние разборки между бандитами. То есть, все шло своим чередом, и ничего настораживающего вроде бы не происходило. За исключением одного момента. Были попытки установить доверительные отношения с Игнатовым со стороны иностранцев. Иностранцев в Одессе хватает, но раньше отставной ротмистр никого из них не интересовал. А тут стали в друзья набиваться. Хотя, ни о каких неправомерных действиях речь не шла, это были попытки именно установления дружеских отношений. Также был ряд попыток завербовать людей из нашего отряда, но там все проходило в гораздо более грубой форме. После озвучивания «выгодного» предложения говорившего брали за шиворот и сдавали начальству. Иногда в сильно помятом виде. Поэтому вскоре такие попытки прекратились, и оппоненты решили сменить тактику. Разрешив Игнатову пойти на контакт и завести «друзей» среди тех, кто так старательно в них набивается, решил тоже провести кое-какие мероприятия по нанесению беспокойства нашим зарубежным «партнерам». А то, слишком вольготно они себя здесь чувствуют. И если мои предположения верны, то из дела о «похищении» Пашки тоже торчат длинные английские уши. Поскольку бежать он мог только в Англию. Во Францию вряд ли. Уж слишком напугано российское общество кровавыми событиями во Франции, что учинил Наполеон Третий два года назад. Да и в Петербурге все четче просматривается «английский след».

День прошел в обычной текучке. Посетил портовые мастерские, встретился с Яшей Розенблюмом, подкинув ему кое-какие идеи. Затем нанес визит дяде Савелию, где в честь моего триумфального возвращения устроили званый обед с большим количеством гостей. Чего я совершенно не ожидал. А вечером снова отправился к Циле.

То, что меня пасут, было заметно даже дилетанту. Оно и понятно, на встречу в трактире в назначенное время я не пришел. Вот и задергались оппоненты. Хотят выяснить, в чем дело. В довольно людном месте ко мне подошел прилично одетый тип и поздоровавшись, без обиняков спросил о причинах моего «неправильного» поведения. Я же изобразил удивление.

- Простите, сударь, но какое мне до этого дело?

- Но как же так, господин Давыдов?! Ведь это ваш друг!

- Вы не совсем верно понимаете ситуацию, господин...?

- Иванов.

- Так вот, господин Иванов. Данный человек является моим работником, а не другом. Точнее, являлся. Таких «друзей» у меня сотни на заводах работают. Но это не главное. Он грубейшим образом нарушил мой приказ и начал своевольничать, даже не поставив меня в известность. Поэтому все дальнейшие события — закономерный результат. Платить за этого идиота я не собираюсь. Ни десять тысяч, ни даже рубль. Хватит того, что я его собутыльника за свой счет похоронил. Они, оказывается, на пару куролесили. Жалко, что слишком поздно это выяснилось. Поэтому можете делать с этим сластолюбцем все, что хотите. Мне он не нужен. У Вас есть еще какие-то предложения ко мне?