Тропа ауберианского траппера (СИ) - Беляев Павел

Ну, и вполне очевидная потребность в защите от бандитов, Низших, Старых и прочих агрессоров. Пока понятно?

— Вполне, — кивнул Факел.

Чего ж тут непонятного. Конечно, он не формулировал для себя всё так структурно, по полочкам, но примерно к таким же мыслям приходил.

— Смышлёный ты для траппера, — улыбнулась Валькирия. И продолжала: — Теперь как все эти нужды удовлевторять? Вот тут уже начинается создание государственности. Нужно вовлечь членов общества в создание и поддержание этого самого общества. В принципе, клановики это уже делают, только кланы очень закрыты и жестки, догматичны. Идеология клана — фактически отражение личности его лидера. Я строю княжество для его подданных.

Факел невольно поднял брови и качнул головой, слишком уж сказочно, если не сказать наивно, звучали последние слова Валькирии. Она уловила это его движение.

— Ты скажешь, что эбрайлы могут быть управляемы только харизматичным лидером, что никакая демократия здесь невозможна. Что ж, отчасти это верно, им нужен живой носитель идей, который будет поддерживать огонь в остывающих сердцах. Но что если этот авторитет создаст базовые правила жизни, максимально простые, нейтральные и универсальные? Вроде заповедей.

— Хм, — буркнул Факел, — ты уже начертала эти заповеди?

— Конечно, дружок, — Валька снисходительно улыбнулась, будто отвечая маленькому мальчику. — Это ведь основы. Хех. Интересно даже, сможешь ли ты их оценить.

— Рискнём? — Факел дёрнул бровями.

Эта фраза из их общего прошлого произносилась кем-то из пары перед решением попробовать что-то новое — развлечение или блюдо или позу в сексе.

— Рисковать будешь со своими шлюшками, — ответила Валька, наклонив голову. — А это готовый свод правил, считай информация, понял?

— Всё понял. Буду рисковать со шлюшками.

— Я щас тебя выгоню.

— Да, прости, Валь. Это всё твоя харизма, честно! Всё, я слушаю. А потом дам обратную связь со своей колокольни, идёт?

Валька несколько секунд сверлила Факела взглядом, но он выглядел таким виноватым и послушным, что она наконец продолжила, коротко фиксируя сказанное на экране:

— Первая заповедь: «Не убивай, не нападай», — и вторая: «Не отнимай», — нужны для снижения градуса прямой агрессии, деструктивных сил и соответственно смертности в конфликтах. Третья: «В других ищи сходство, а не отличие от тебя; партнера и союзника, а не врага», — призвана снизить отчужденность между индивидами, зародить зачатки единства. Четвёртая: «Изучай мир, учись», — пятая: «Созидай», — шестая: «Дари, делись, учи, приноси пользу», — наполняют жизнь эбрайла, развивают каждого члена общества и синергию между ними. К тому же, настрой на постоянное самосовершенствование укрепляет психику, развивает сознание и повышает сознательность. Так как для эбрайла контроль над звериным и культивация разумного особенно важны, вот седьмая заповедь: «Изменяйся реже, лишь испив ипостась до дна». Она помогает стабилизировать личность, сохранить её цельность. И восьмая заповедь: «Порождай новую жизнь», — необходима, потому что инстинкт воспроизведения у эбрайлов зачастую задушен или извращён, как и многие другие инстинкты… Вот такие получились столпы. — Валькирия посмотрела на экран, подправила пару неровных букв, затем перевела взгляд на Факела. — Ну, что там видно с твоей колокольни?

Факел сидел нахмуренный, подперев голову рукой. Он поймал себя на мысли, что изумляется не столько самим идеям Вальки, сколько её энергетике, вовлечённости. А ведь дело, которое она затеяла, не сулило ей ни особых богатств, ни устойчивой славы, наоборот, её ждали на этом пути сплошные проблемы и сложности. Но чистый и сильный огонь её души, похоже, как раз этими проблемами и питался. И свет этого огня был прекрасен.

— Пойдем пройдемся? — предложил Факел.

— Куда это?

— Движение помогает мне думать. А взгляд вдаль проясняет мозги.

Они вышли из палатки и побрели к Северным воротам. Сумерки уже сгустились, ночные сверчки завели свои трели. Обитатели лагеря еще сидели у костров, с разных сторон доносились их голоса.

— Я тебе покажу местечко, о котором ты наверняка не знаешь, — сказал Факел. — Оно слишком уютное и романтичное для валькирии.

— О, стало быть, я неуютная и не романтичная?

«Для кого как, — подумал Факел. — Может, для твоего Дженги ты сама милота», — а вслух сказал:

— Ну, ты же вся в заботах, как и полагается вождю.

Факел повёл Валькирию к сдобренной валунами рощице, где журчал скрытый меж камней родник. Он открыл его еще до знакомства с Надей, но позже не раз представлял, как придёт с нею сюда однажды, как она в благодарном восторге будет к нему льнуть, а потом они займутся любовью прямо на мягкой естественной подстилке из опавшей листвы и травы. А теперь он ведёт в это место совсем другую женщину для совсем другого времяпрепровождения.

Валькирия шла оглядывая окрестности, изредка глубоко вдыхая ароматы разнотравья.

— А здесь действительно хорошо, — заметила она. — Молодец, что вытащил меня, сама я бы едва ли выбралась.

— Ага, — Факел вдруг понял, что хочет ещё послушать, как она говорит. — Так вот, насчет заповедей. В целом очень круто. Не думал, что ты так хорошо разбираешься в бзиках эбрайлов.

— Как ни странно, о них не так уж мало научных работ. Я в первое время проглотила, наверно, с дюжину книг по эбрайловедению и Аубере. Ну и Дове Лукк, наше всё. Потом уже и личным опытом обзавелась. Представляешь, если не гоняться по Планете за сокровищами, а общаться с местными, можно понять их гораздо быстрее.

— То есть, ты их поняла. Ну и как же ты собираешься привить свои заповеди?

— На первых порах ценность всего, что я говорю, будет определяться моим влиянием. Постепенно мы создадим социальные институты, где сами эбрайлы будут работать на основе этих заповедей. Прототип полиции уже есть в Олимпе — столице Эусгарда. Будет и регулярная армия, суды, школы, клубы обмена опытом и кооперации, центры проектирования и развития. Эти органы будут не только охранять порядок, но и помогать эбрайлу найти своё место или сменить его.

Факел честно изо всех сил постарался представить себе эбрайлов на суде или в школе или в любом другом «государственном» заведении. То есть, каждый день они ходят на работу или учёбу, прилежно выполняют свои обязанности, подчиняясь некому руководителю, отчитываются о сделанном… Не вышло. Они настолько отличны от людей, что даже доказать им полезность этих древних общественных процессов будет ох как нелегко. А уж тем более внедрить эти процессы. Возможно, правда, Вальке как-то удастся убедить эусгардцев, что труд на благо общества приятен, возможно, они поверят ей. И будут верить, пока видят её, помнят о ней.

— Задумался? — спросила Валька. — Раньше ты вроде не был таким уж мыслителем.

Критиковать Вальку не хотелось, притворяться согласным — тем более. Факел внутренне заметался, подбирая слова, но тут возникли знакомые мшистые камни, между которых журчал его родник.

— О! — облегченно воскликнул он. — Смотри-ка. Вот и пришли. Красота, правда?

Ручеек тёк где-то под валунами и дёрном, видна была только танцующая струйка. Они напились ледяной воды и уселись рядом, глядя между стволов худеньких деревьев на соседние холмы.

— Ну так что же? — нарушила Валька тишину. — Где обещанная обратная связь?

— Ох… — выдохнул Факел. — И ты ещё возмущаешься, что тебя посчитали не романтичной.

— Таак! Я ему свои замыслы, можно сказать, душу свою раскрыла, а он прикрывается теперь водичкой с кустиками?

Да, такова была Валька. Целеустремленная, желающая всё контролировать. С годами эти качества в ней только усилились.

— Ты слыхала о Владыке Идниша? — спросил Факел, поглядев на неё.

Её лицо было совсем близко, наверное, в полуметре и в то же время чертовски далеко. Брови Вальки на миг удивленно поднялись.

— Кто ж не слыхал. Я даже пыталась выцарапать из мифов о Владыке что-то полезное применительно к госуправлению. Но плюнула: каждый носитель этих сказок влепляет в них своё видение. Расскажи мне о Владыке и я скажу кто ты. Так что единственная возможная польза от этих мифов — сведения об их рассказчиках.