Виктор Моключенко - Ретроспект: Эхо

- Так я же тебя знаю, мужик! А говорят, гора с горой не сходятся. Помнится, гостил ты у нас, да только липким на руки оказался, я бы может и не узнал при встрече, но вот у них память на такие дела очень хорошая.

- Вон оно что – протянул Кобальт, сделал знак сталкерам, и первым опустил автомат – расскажи ка нам, о чем речь.

- Да что я, я вот… - заикаясь, начал бледный как смерть Хворост.

- Собаку он у нас спер, воспользовавшись доверием, это после него путь на нашу базу вольным сталкерам заказан – подытожил Кипарис, сверля Хвороста недобрым взглядом.

- Теперь понятно, откуда ты «подобрал» Берту. Если это правда, то за такие вот дела сам знаешь что бывает. Говори!

- Они ее убить хотели, а она щенок, жалко. Я оклемался от ран, за пазуху ее сунул, пока их доктор отвернулся ну и…

- Так – произнес Кобальт холодным голосом, забросив автомат за спину, и взглянул на лесников – что будем делать?

- Прежде всего, верните образец – послышался сзади чей то голос и из-за угла вышагнула фигура в дырявом плаще.

- Доктор – пролепетал затрясшийся при его виде Хворост.

- Доктор?! – обернулись потрясенные лесники, смотря на тень отца Гамлета, не смея поверить своим глазам.

Кеноиды завопили, и, забыв о Хворосте, кинулись к обожаемому ими Доктору. Однако он осадил их быстрым взглядом и позвал оторопевшего Хвороста:

- Ну-с, любезнейший, рассказывайте, куда вы дели мой, весьма редкий, экземпляр.

Хворост лишь на миг взглянул на стоящую на отшибе хату, но Доктор поймав его взгляд, ухмыльнулся в бороду и пошел в указанном направлении. Кобальт хотел было предупредить об аномалиях, но Доктор только отмахнулся и неспешно пошел через бурьян, на глазах изумленных сталкеров, как ни в чем не бывало, прошел через «свечу» и вышел к покосившемуся крыльцу. Из темных сеней раздалось отважное вякание и ему под ноги выкатился лохматый щенок. Доктор схватил его за шкирку, поднял, и на него доверчиво уставились темные глазки-бусинки. Доктора придирчиво вертя, рассматривал его со всех сторон, потом опустил на землю и повелительно, властно позвал:

- Берта, поди сюда!

При звуке этого голоса сталкерам вдруг захотелось пасть наземь и, виляя хвостами ползти на пузе к ногам Человека. Некоторые явно уже собирались это проделать, но Ирис быстро хватал за шиворот и поднимал на ноги:

- Стой животное, ты же человек!

Пока сталкеры обалдело вращали головами переваривая двусмысленность фразы, Берта, скуля и тонко визжа, выползла на брюхе из хаты и подползла к ногам Доктора боясь поднять на него безглазую свою морду. Следом за нею катились несколько щенков, попискивая и забавно подпрыгивая, это смягчило Доктора, он присел и погладил ее по загривку:

 - И что же мне теперь с вами делать? Такой эксперимент запороли.

- Может еще не все потеряно, щенки отзываются на прикосновение и вполне обучаемы – Ирис бесшумно подошел к Доктору, тот поднял голову и посмотрел на него снизу вверх, потирая задумчиво подбородок:

- Что ж, возможно, при пребывании в поле Рода возможно стойкое клеточное морфирование…

Ирис молча смотрел на Доктора, тот, наконец, оторвался от щенков, которые действительно более походили на овчарок, нежели на слепышей, и понимающе кивнул:

- Иногда и милосердие хорошо, даже если им, чаще всего, руководит глупость.

- Доктор, но как же…

- В большинстве случаев мы видим не то что есть, а то, что хотим видеть, но об этом позже.

С этими словами он развернулся и направился обратно. Сталкеры не отрывая глаз смотрели как бородатая фигура в прорванном развевающееся плаще ступает прямо через аномалии, а следом за ним, скуля и попискивая семенят щенки. Доктор остановился перед огорошенным Кобальтом, считающим, что его ничто уже не сможет удивить, и произнес:

- Поступим следующим образом: я прощу Хвороста и позволю сталкерам проходить на базу лесников, но здесь останутся несколько собак и их проводники. Вы получите надежную охрану не только от прорыва и случайных тварей, которых я чую даже отсюда, но и пси-защиту от доминусов и диких слепышей. Взамен вы разрешаете нам здесь оставаться сколько угодно и иметь весомое слово при возникающих конфликтах. Но главное условие – военные не должны ничего знать о собаках и их способностях, которым я сам приведу убедительные доказательства в необходимости их присутствия.

При этих словах Кобальт просиял, сразу же оценив возможность такого сотрудничества:

- Будьте спокойны, Доктор, мы сами не любим, когда вояки лезут в наши дела, и всякий кто проболтается, будет наказан. 

Сталкеры одобрительно загудели и почему то посмотрели на Рябого, что в наглую протолкнулся наперед:

- Если вам надо на Периметр, то я проведу…

- Сиди уже, охранничек – обронил стоящий рядом сталкер – сам пойду. Мне надо пару слов сказать, если они не против.

 Доктор согласно кивнул, ударил с Кобальтом по рукам и, направляясь к выходу, подозвал одного из кеноидов:

- Вега, щенки остаются на твоем воспитании, все не так уж безнадежно.

Щенки подкатились к рослой Веге, которая обвела разинувших рот сталкеров многозначительным взглядом и не спеша вошла в дом, который занимал Рябой. Рябой попробовал было преградить ей дорогу, но та показала клыки и, под хохот сталкерской братии сконфуженный «охранничек» пробкой выскочил через окно. Даже Хворост выдавил что-то вроде улыбки, посматривая, как Рябой растерянно чешет затылок, а вызвавшийся в проводники сталкер догнал лесников и скрылся вместе с ними в колышущихся травах.

- Вы помните меня? – спросил сталкер у Доктора, который изучал ленту Периметра, тоненькую, едва заметную линию у горизонта, отделяющую небо от земли и прошлое от настоящего.

- Ретроспект… – задумчиво произнес тот.

- Что? – переспросил удивленно проводник, осторожно вышагивая из шуршащей травы на дорогу, где виднелись свежие заплатки асфальта, который военные решили обновить вместе с восстановлением слизанной безвестью стены.

- Зона это ретроспект, попытка заглянуть в будущее, всматриваясь в прошлое – повторил Доктор и, оторвавшись от своих мыслей, кивнул – конечно же, я вас помню: рваная рана брюшной полости и последующее заражение крови.

- Точно – просиял сталкер – я ведь и поблагодарить вас толком не успел.

- Пустое – отмахнулся Доктор, посматривая на посеревшее небо – благодарность это слова, дела важнее.

- Вот потому и вызвался, остальные струсили при виде собачек, а я помню, как они меня подранного упырем на хуторке нашли и на спинах выволокли, век этого не забуду. Как видите, до сих пор молчал о них, держу слово. Ваша новость про Коридор плохая новость - но не все так уж плохо, есть обходные пути и помимо болот - дорога старательно забыта, но иного выхода сейчас нет.

- А вот это уже интересно, показать сможешь? – остановился при виде подозрительного шевеления в траве Кипарис.

- Это «зыбь», ничего страшного - можно  обойти сбоку. А дорогу покажу, конечно, но там стрелять придется.

- Мы только и делаем, что стреляем, в основном друг в друга – отозвался Ирис – так что дело привычное. Мы не лыком шиты, да и ты бывал на Глуши.

- Ну, добро, коли так. Отдам старые долги, а может новых заодно наберусь. Я Бурлак, если забыли.

- Прикольно – ухмыльнулся Кипарис – ладно, Бурлак, время дорого, а небо что-то хмурится. Надавим на ноги.

Судя по развевающемуся на флагштоке знамени и стройным рядам личного состава, официальная часть все-таки началась без них. Прибывший на Периметр генерал Одинцов говорил что-то патриотически возвышенное и лесники уже начали тайком зевать и переминаться с ноги на ногу. Вдали от родных Глуши, на простреливаемом пространстве, они чувствовали себя очень неуютно, к тому же многих начало лихорадить и ломать - за последние дни остаточная энергия безвести истощилась. Когда вихрем ворвавшийся в строй Кипарис оттолкнул в сторону хмурого Малюту, тот собрался было сказать что-то резкое, но, увидев Доктора, застыл с открытым ртом и выпученными глазами. На шум обернулись остальные, и сразу образовалось бурное смешение рядов, сопровождаемое возгласами крайнего удивления. Лесники проявили изрядное наплевательство к протоколу проведения торжественного построения, и генерал, будучи вынужден самолично вмешаться в это безобразие, протиснувшись сквозь их ряды, тоже застыл, увидев как Доктор, качаемый руками лесников, взлетает над головами. Смущенный Доктор вырвался из объятий и подошел к Одинцову:

- Ну что с ними поделаешь, чисто дети, ни на минуту нельзя отлучиться. 

- Но ваши бойцы утверждали, что вы погибли в Коридоре – генерал растерянно посмотрел на дырявый плащ Доктора.

- Вести о моей гибели весьма поспешны, к тому же я совсем не готов к смерти.  В нашем возрасте, знаете ли, к подобным вещам надо готовиться основательно, тщательно взвешивая.