Алексей Ефимов - Хрустальное яблоко

Но – не было мести никому, кроме виновных! Это почти пугало…

А фильмы снова возвращали на Землю. И срывался с края ажурной башни крылатый мальчишка, летел над прекрасным и добрым миром – миром, отражавшимся в больших веселых глазах стоящей на самом краю башенной площадки девчонки… Ни жадности, ни страха, ни тоски, ни зависти, ни страшной опустошенной скуки и пресыщения не было в людях Земли – спокойных, веселых, энергичных, задумчивых, суровых… Поражало количество детей и удивляло отсутствие дряхлых – люди, которых можно было назвать «стариками», были прямы и сильны, а их лица удивляли глубоким спокойствием и внутренним достоинством. Нигде нельзя было заметить и следа нищеты или безысходности, и двери домов – таких разных, от рубленых кряжистых пятистенков огромной зеленой Сибири до приземистых, с большими верандами коттеджей Австралии – люди закрывали лишь от непогоды. И даже открыто показанные последние секунды отживших свое тел землян не ужасали неизбежностью смерти – тела, в которых перестал нуждаться воплотившийся в творениях и учениках высокий дух мастера, воина, учителя, пахаря, исследователя, поглощало в бешеном красивом танце светлое и чистое пламя погребальных костров…

…А потом – на фоне спирали Галактики – в рост вставала фигура Человека. И Галактика умалялась и послушно, теплой искрой, падала в протянутую ладонь. Но протянутую не жестом завоевателя, а осторожным движением защитника и покровителя. Свет Галактики согревал лицо землянина…

… – Смотрят, – повторил Игорь. – Но это ведь только здесь. А сколько все-таки не видели? А на других планетах? Они и судят о нас так, как этот… кот ученый сказал.

– Ты к чему клонишь? – спросил Тиудир.

Игорь повернулся к нему:

– К тому. Ну прилетели мы. Ну показали свои умения. Ну даже, положим, победили. А что мы после себя оставим? Забытый в номере носок? Так мне и пары не жалко, а смысл?!

Теперь было совсем тихо. Игорь прочувствовал эту тишину и продолжал:

– Обычно мы как делаем? Если на планете есть туземцы – мы их в первую очередь техникой удивляем. Они к нам тянутся. А дальше – дело… техники, – скаламбурил он. – Но мьюри мы техникой не удивим, а в наши общественные отношения они просто не поверят, пока им мозги полощут. Я такого пропагандистского аппарата, как тут, ни у одной расы не видел. Даже у нас раньше такого не было. Может, техники не хватало. А тут могут заставить человека, сидящего в дерьме по шею, поверить, что он в рай попал.

– Это верно, – сказал Тим Фоксвелл. – Я тут ради интереса кое-что подбил, кое-какие данные. Давление искусственного психополя у них – как крышка в скороварке. Долбанет – мало никому не покажется, сколько можно кипятить миллиарды людей и одновременно повышать давление?

Игорь кивнул:

– Вот. Мы с Яромиром тут познакомились прямо на улице с местными мальчишками. Хорошие мальчишки. И их лидер нам как брякнет – вырасту и буду воевать с вами, потому что у вас демократии нет. И это, повторюсь, умный парень. Нестандартный.

Мальчишки посапывали сердито, ждали. Игорь прошелся по комнате, лавируя между сидящими, ему вслед поворачивались головы.

– Я и подумал… – Игорь вздохнул. – У кого есть знакомые ребята-мьюри?

К удивлению Игоря, который думал, что откликнутся пять-шесть человек, отозвались почти все. Оказывается, во время экскурсий в город или на Ярмарке обрасти знакомыми успел практически каждый. Причем эти знакомцы были, судя по отзывам, хорошие ребята и девчонки, которым тяжело жилось «в скороварке» Йенно Мьюри. И даже не из-за этой дурацкой «бедности», знакомцы как раз были в основном из семей «среднего класса», а просто потому, что…

– Они что-то делать хотят, а им предлагают за морковкой на веревочке бежать всю жизнь, – сказал сердито Федька Волохов. – Вот они и чудят. То краской полицейский участок обольют, то голые по людной улице с плакатами пробегут, то дерутся со всякой местной сволочью… Я им самые простые вещи рассказываю-показываю, а они смотрят, как четырехлетка волшебную сказку!

– Во, – Игорь поднял палец. – Вот это и есть мой план.

– Голыми бегать по улице? – уточнил Раймар. И тут же добавил: – Если я правильно понял, ты предлагаешь завязать крепкие отношения с нашими случайными знакомцами. Взрослым власти в головы льют пропаганду, а мы молодым покажем, какие мы есть на самом деле, так?

– Ну! – Игорь энергично кивнул. – Вроде как посадим… ну… хлореллу на планете с плохой атмосферой. Маленькие кустики, плесень какая-то… А лет сто пройдет – и дышать будет легче, а там и люди поселятся!

На этот раз молчание было задумчивым и длительным.

– А ведь может получиться, – сказал Яромир. – А то в самом деле – прилетели, побегали по арене и улетели, гордые собой. И взрослые тут ничего не сделают, они как в глухую стену бьются. Здешние нашим или не верят, или… верят и боятся нас. Боятся, что мы их мир развалим. А мальчишки-девчонки нам поверят. В общем, я – «за».

– Только надо договориться! – перекрыл возникший тут же одобрительный гул Мариан Вишневский. – Чтобы им не врать. Совсем. Как своим. Если хоть чуточку попадемся на вранье – они нам тут же верить перестанут. Им и так будет трудно.

Гул возник снова и не менее одобрительный.

– Атакуем их с тыла!

– Ага, как партизаны!

– Изнутри!

– А ты что так улыбаешься? – вкрадчиво спросил Яромир Игоря. Тот гордо хмыкнул. – Рад, что твой план приняли? Ну тогда иди и договаривайся с Андреем Даниловичем. Или мы в город по веревочной лестнице будем убегать?

– Черт, – пробормотал Игорь. – Опять взрослые будут путаться под ногами!

– Работаем буквально в мыле, – профессор Даниловец, кусая длинный хвост сушеной рыбины, расхаживал по кабинету. – У мужиков глаза на лоб лезут. Закупок наделали в разных местах множество. Проверяем лекарства. 43% – плацебо[16], 17% – на основе мощнейших наркотиков без объявления, 29% с разрушающими здоровье добавками иного рода, в основном – гормональными. Проверяем продукты. В обычных магазинах фальсифицированы синтезированной чуть ли не из нефти дрянью 95% товара. В «элитных» таким же образом фальсифицированы 43%. Продукты, рассчитанные на массовое потребление детьми, имеют добавки, вызывающие привыкание в ста процентах случаев. Ощущение такое, что эта раса сошла с ума, Андрюх!!!

Полковник Макаров хотел вставить реплику в возмущенный монолог ученого, но в дверь по-земному постучали.

– Разрешите войти? – Игорь проник внутрь. – Господин полковник, у меня есть дело. Предложение. Вы бы не могли меня выслушать и после принятия решения довести мое предложение до сведения Его Высочества?

Спрыгнув со свупа – купленного миссией и выданного в пользование после полуофициального утверждения плана «Троянский жеребенок», Игорь удивленно осмотрелся. Он и не подозревал, что в бурлящей жизнью Джей-Таане есть целые заброшенные… не то что кварталы, а целые заводские районы – мьюри потихоньку переносили производство в космос, где оно обходилось дешевле и не губило и так уже изрядно подпорченную местную природу, – а разобрать или приспособить подо что-то старые корпуса у них просто не дошли руки. Тут было что-то вроде башни управления полетами в старых грузовых доках – ощетинившейся антеннами многоэтажной металлической штуковины. Стекла в ней были выбиты, но Вайми и его компанию, устроившую тут что-то вроде штаба, это ничуть не волновало. Она оказалась несколько больше, чем ожидал Игорь, – в просторном помещении бывшей диспетчерской собралось человек тридцать, и не только парней, но и девчонок – как легко догадался Сурядов, в его честь.

При этой мысли Игорь ощутил… нет, конечно, не страх, но и выставить себя дураком перед такой толпой ему совсем не хотелось. Мьюри с явным любопытством разглядывали его. Все они были лет тринадцати-пятнадцати, одетые лишь в парео на бедрах (и девчонки тоже!), с браслетами на руках и ногах – смешно, но здесь это считалось чем-то вроде национальной одежды и носилось чуть ли не в знак протеста против моды на ядовито-пестрое тряпье. Видно было, что это ребята из семей, которые старались жить по заветам предков, наперекор здешнему бездушному «обществу потребления». Судя по гибким, ладным фигурам, они занимались спортом – что опять-таки было не совсем типично. У многих на боку висели длинные тонкие кинжалы или даже кобуры с самым разным «личным оружием» – его здесь подросткам покупали родители. Один хмурый парнишка держал в руках похожий на длинную узкую коробку мелкокалиберный ручной пулемет – здесь, в заброшенных кварталах, хватало самой разной швали, и даже этот свой «дом» мальчишкам приходилось отстаивать. Игорь уже знал, что некоторые из них на самом дележивутздесь – потому что своих домов у них не осталось или вообще никогда не было.

Сурядов вздохнул. Андрей Данилович отпустил его сюда с большим скрипом – строжайше наказав не снимать комбраса и намекнув, что за ним будут «присматривать» – не сказав, понятно, каким образом, но ясно было, что в случае чего вмешательство будет немедленным и жестким.