Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон

— Карен! — крикнул он, отперев дверь и заходя в дом. В доме было слишком уж тихо. — Карен!

— Господи, Дэн! Что ты так орешь? — Жена вошла в холл из коридора. За ней показалась Джейми: клоунский грим, красная блузка, которая была ей велика, джинсики с пестрыми заплатками и тапочки в круглых желтых наклейках, изображавших радостные рожицы. Дэн понял, что, должно быть, похож на ходячую смерть, поскольку Карен, увидев его, остановилась как вкопанная, точно наткнулась на стену. — Что случилось? — испуганно спросила она.

— Послушай, ни о чем не спрашивай. — Он дрожащей рукой вытер блестящий от пота лоб. В ласковых карих глазах Джейми отразился ужас, который Дэн принес с собой в дом. — Мы уезжаем. Немедленно. Поедем в Бирмингем, поселимся в мотеле.

— Но ведь сегодня Хэллоуин! — сказала Карен. — Вдруг к нам придут ряженые!

— Прошу тебя… не спорь! Нам нужно сейчас же уехать отсюда! — Дэн с усилием оторвал взгляд от левой руки дочурки; все это время он смотрел на ее мизинец, и в голове у него проносились страшные мысли. — Сию же минуту, — повторил он.

Ошеломленная, ничего не понимающая Джейми чуть не плакала. Рядом с ней на столе стояла тарелка с праздничным угощением — ухмыляющимися сладкими тыковками с серебряными глазками и ртами из лакрицы.

— Мы должны уехать, — хрипло проговорил Дэн. — Я не могу объяснить, почему, но уехать придется. — И, не успела Карен рта раскрыть, велел ей, пока сам он будет прогревать мотор грузовика, собрать то, что она считает нужным — зубную пасту, какой-нибудь жакет, нижнее белье. — Только быстро! — с нажимом сказал он. — Ради Бога, поторопись!

Во дворе мимо лица, колко задевая за щеки, проплывали сухие листья. Дэн проскользнул за руль пикапа, сунул ключ в зажигание и повернул.

Испустив протяжный стон, мотор залязгал, задребезжал и умолк.

«Господи Иисусе!» — подумал Дэн. Он был очень близок к панике. Раньше у него никогда не бывало никаких проблем с грузовиком! Он надавил на акселератор и еще раз попробовал завести мотор. Движок был мертвее мертвого, а на приборном щитке предостерегающе замигали красные лампочки: тормозная жидкость, масло, аккумулятор, даже бензин.

Ну, разумеется! — дошло до Дэна. Конечно. За грузовик он расплатился деньгами, которые выиграл. Грузовик появился в то время, когда он уже прочно осел в Эссексе… и то, что сегодня ночью должно было придти к ним в дом, не желало, чтобы он увел этот грузовик из Эссекса.

Тогда можно убежать. Побежать по дороге. Но что, если в безлюдной тьме они наткнутся на хэллоуиновского гостя? Что, если тот появится на дороге у них за спиной, требуя причитающийся ему выкуп, точно на редкость противный ребенок?

Он снова попытался завести грузовик. Глухо.

Вернувшись в дом, Дэн с треском захлопнул и запер дверь. Он сходил на кухню и закрыл на замок черный ход, а жена и дочь наблюдали за ним так, точно он спятил. Дэн заорал: «Карен, проверь все окна! Убедись, что они плотно закрыты! Скорее, черт побери!» Он пошел в чулан и извлек оттуда свой дробовик, снял с полки коробку патронов. Вскрыв коробку, Дэн поставил ее на стол рядом с тыквочками-конфетами, переломил ружье и загнал по патрону в каждый ствол. Потом закрыл казенную часть и поднял голову: вернулись жмущиеся друг к дружке Карен с Джейми.

— Все… окна закрыты, — прошептала Карен; ее испуганные голубые глаза заметались от лица Дэна к дробовику и обратно. — Дэн, что с тобой?

— Сегодня ночью к нам под дверь явится неизвестно что, — ответил он.

— Что-то жуткое. Мы должны не подпустить его, удержать на расстоянии. Не знаю, по силам ли нам это, но попытаться надо. Ты понимаешь, что я говорю?

— Это… Хэллоуин, — сказала она, и Дэн понял: Карен думает, что он совсем чокнулся.

«Телефон!» — вдруг подумал он и бегом кинулся к аппарату. Сняв трубку, он набрал номер барриморского оператора, чтобы вызвать полицейскую машину. Констебль, нынче вечером к нам собрался заглянуть Дьявол. Он уже в пути, а у нас нет его любимых леденцов.

Но на другом конце линии пронзительно трещали электрические разряды, похожие на взрывы зловещего смеха. Сквозь треск и шум Дэн расслышал такое, что поневоле подумал, что и впрямь свихнулся: раз за разом повторяющийся бредовый мотивчик из мультика про поросенка Порки, грохот тарелок, барабанную дробь марширующего военного оркестра, разнообразное хлюпанье, стоны и охи, словно он подключился к вечеринке каких-то зловещих полуночников. Дэн выронил трубку; та закачалась на конце провода, точно труп линчеванного. Надо подумать, сказал себе Дэн. Разобраться. Понять, что к чему. Задержать эту сволочь. Я должен его задержать. Нельзя пускать его сюда. Он взглянул на камин, почувствовал, как ужас с сокрушительной силой вновь обрушивается на него, и закричал:

— Боже милостивый! Надо перекрыть каминную трубу!

Опустившись на колени, он сунул руку в трубу и закрыл заслонку. В камине уже лежали приготовленные к первому холодному дню сосновые поленья, растопка и газеты. Дэн сходил на кухню, взял коробок спичек и положил его в нагрудный карман; когда он вернулся в комнату, Джейми плакала, а Карен крепко обнимала ее, приговаривая шепотом: «Ш-ш-ш, моя хорошая. Ш-ш-ш». Она внимательно наблюдала за мужем — так, как следят за собакой с пеной на морде.

Дэн притащил стул, поставил его примерно в десяти футах от входной двери и уселся, положив дробовик на колени. Ввалившиеся глаза обметало лиловыми кругами. Дэн посмотрел на свои новые часы; стекло неизвестно отчего разлетелось, стрелки отвалились.

— Дэн, — сказала Карен… и тоже расплакалась.

— Я люблю тебя, милая, — сказал он ей. — Ты же знаешь, что я люблю вас обеих, верно? Клянусь, это так. Я не впущу его. Я не отдам ему то, чего он хочет. Ведь если я сделаю это, что он тогда заберет на будущий год? Я люблю вас обеих и хочу, чтобы вы помнили об этом.

— О Боже… Дэн.

— Они думают, я сделаю, как велено, а потом оставлю это ему за дверью, — проговорил Дэн, крепко, до белых пальцев, стискивая дробовик. — По-ихнему,