С нуля - Андрей Валерьевич Степанов

у тебя добротная. Утром посмотрим, что можно сделать.

Аврон вдруг сдвинулся с места и подошел к лошади. Та ненатурально вывернулась и лежала, закатив глаза.

— Бедная Бесси, — только и сказал парень. А потом посмотрел на меня: — Ну, ладно. Сейчас достану покрывала и что-нибудь, чтобы не на земле сидеть.

И он скрылся за повозкой. Или тележкой. Или...

— У фургона дверь заклинило! — крикнул он мне. Точно не боялся, что по его душу опять собаки придут. — Поможешь?

Повозка при другом освещении оказалась крытой. Высокой и даже довольно крепкой. Сзади у нее имелась дверь на добротных стальных петлях, но без замка.

Похоже, что в горизонтальном положении дверь перекашивало — парень дергал за ручку, но безрезультатно.

— Дай-ка я, — стоило мне приблизиться, как он тут же отскочил в сторону.

В отличие от петель, ручка была деревянной и очень широкой. Я смог без труда ухватиться за нее обеими руками, потом расставил пошире ноги и дернул изо всех сил. Дверь скрипнула, но не открылась.

Тогда я уперся в боковину фургона, немного присел, чтобы направить силу правильнее, и дернул еще раз. Теперь все прошло успешно, но прежде, чем я успел рассмотреть содержимое фургона, Аврон загородил мне дорогу и сам достал все, что нужно.

— Бардак, — заключил он и передал мне подушку и покрывало.

Подушку. И покрывало. После того, как я две ночи провел в лесу, одну без сна и одну в собственном шалаше, подушка мне казалась чем-то неземным. Хотелось плакать и смеяться от счастья одновременно.

— Что с тобой, Бавлер?

— Все в порядке. Радуюсь, что человека встретил, — ответил я не своим голосом.

— И спас ему жизнь! — торжественно объявил Аврон. — В фургон не полезем, там даже лечь некуда. Все битком.

— Ага, — я шмыгнул носом. Только бы не аллергия... Черт, опять что-то из прошлого, как будто. Не вписывается слово «аллергия» в мир с повозками. — Доброй ночи.

Глава 42. Повозка и потери

Поспать нам толком никто не дал. Собаки, судя по всему, дикие, а не одичавшие, выли неподалеку, но близко подходить боялись. Мы же опасались, что они бросятся на нас из травы, поэтому я сидел, сжимая в руке нож. Аврон потушил факел, но держал наготове все необходимое, чтобы быстро распалить его.

— Лучше ткнуть псине факелом в морду, — сказал он мне, когда разложил все рядом. — Надолго запомнит. И другие не будут так бросаться на тебя.

— А что, здесь много диких собак?

— Ты разве не знал? Здесь очень опасное место.

— Спасибо, видел я огромного волка. И гигантского медведя.

— ОГО! — воскликнул Аврон. — Медведя даже видел? Нет, мне не доводилось. А почему ты живешь, как отшельник?

— Потому что я живу С отшельником, — выразительно сказал я. — Но решил выбраться в мир и посмотреть, что тут есть. Меня убеждали, что вокруг дикие поля, нет людей и живности тоже нет — до самой реки.

— До реки нет людей, — Аврон посмотрел на меня, как на сумасшедшего. — И сразу же за рекой тоже почти никого нет. Только мелкие деревушки. Я как раз из такой.

— А потом? За деревушками? И что здесь считается «мелкой» деревней?

— Ну, человек пятнадцать, максимум двадцать. Не больше.

— Что-то совсем мало. А самих деревушек?

— Если из тех, что к реке поближе, так десяток. Еще десятка полтора — дальше отсюда, но, если, как ты говоришь, тебе нужно четыре дня пути до реки, то за рекой — еще дня три ты потратишь.

— И все равно не увижу городов?

— Городки есть, но их даже я не видел, — пожал плечами Аврон.

— А ты много путешествовал?

— Нет, я был всего лишь в трех деревнях. У отца была вот эта повозка... я имел в виду, что «даже я» — в сравнении с тобой. Мне уже пятнадцать, но вот, видишь, как получилось.

— Значит, ты из далекой деревни по ту сторону реки.

— Да, — подтвердил русоволосый спасенный.

— Скажи, пожалуйста, — я даже начал говорить тише, потому что боялся, что Отшельник услышит. — А у вас известна система оценки параметров по десятибалльной шкале? Типа сила — пять. А ловкость — шесть. И сообразительность — семь.

— Это что-то господское, — нахмурился парень. — А мы из простых, ничего такого не знаем, да и не нужно оно нам. И так живем хорошо. Жили, то есть.

— И что же случилось? — продолжил любопытствовать я. — Не бойся, я не пойду в твою деревню. Я шел разведать, что есть до реки. И вот, видишь, нашел тебя, нашел дорогу. Куда она ведет?

— Она вдоль реки, пересекает эту пустошь и ведет к... в... В общем, там хорошо.

— Так что случилось-то? — заметив, что парень не ответил на мой вопрос, я повторил его.

— А, так отец умер, а мать ушла в лес и не вернулась.

— Давно?

— С полгода. Никто не знает, что с ней. Еще был старший брат и...

— Погоди, у вас в деревне десять-пятнадцать человек, а четверо — одна ваша семья???

— Еще сестра, но она недавно вышла замуж и уехала в другую деревню.

— Пятеро! А остальные??

— Два старика, еще одна семья вроде нашей, но там все живые, к счастью. А я вот остался один и решил попытать счастья. Собрал все, что осталось в доме, запер двери и — в путь.

— И лошадь твоя была?

— Нет, выменял у соседей на дом. К ним приедут какие-то двоюродные братья или еще кто-то... Ключ отдал, а мне лошадь. И вот что теперь?

— Ничего не разбилось, надеюсь?

— Нет, там ничего такого не было. Денег тоже, если что.

— Мне их некуда тратить все равно, — отмахнулся я. — Я думал, что я мог бы попросить у тебя. Или обменять. Для своего шалаша. Жилища. Или для лачуги Отшельника. Он мне очень помог поначалу. Многому научил, показал, что и как делать, чтобы выжить.

— Утром посмотрим, — зевнул Аврон.

В голове у меня крутилось множество мыслей, но я никак не мог отделаться от идеи позвать парня с собой. Едва ли он согласится. Черт, да он даже