Ультиматум дракона - Андрей Розальев

живого человека, одного из тех двоих, что везли оружие.

— Дракон... ушёл? — у бедолаги зуб на зуб не попадал.

— И ты туда же! Нам капитан все уши сегодня прожужжал!

— А... мой... брат?

— Тот бородатый? Спит! Да со всеми полный порядок!

— Мне... надо... к капитану... срочно...

— А то как же! Пошли, помогу дойти!

Капитан при виде пассажира скривился, как будто съел лимон. В суете он и забыл про второго. А он, оказывается, в холодильнике отсиделся.

— Слушай, уважаемый, тут такое дело с твоим грузом...

— Знаю... тут... был... дракон... он... всё... забрал... тебя... не виню.

— Ты что-то путаешь, был один демон, но забрала груз богиня, она повелевала демоном, и перед ней расступались волны и ветер.

— Богиня? Ты видел... богиню?

— Да, до безумия красивая, с рыжими волосами, — в голосе капитана читалось обожание.

— С веснушками?

— Да-да! Ты её тоже встречал?

— Думал... больше не встречу... Что ещё?.. Как... одета, что с собой?

— Да вот в такую же робу, как у меня, была одета. С собой ничего. Она бутерброды и сотовый из воздуха достала.

— Сотовый? У богини был сотовый? И бутерброды? — от удивления обмороженный даже перестал трястись.

— Вкусные, кстати. Она ещё с водителем машины по сотовому договаривалась.

— Ты сам-то понял, что сказал? Аллах милостивый и милосердный... Ты запомнил номер машины?

— Я не видел номер, но успел заметить надпись на борту, «Астраханский пингвин». А зачем тебе?

— Ты совсем головой трудный стал, да? Никуда не уходи, жди нас на этом месте. И не забывай, наши люди знают, где живёт твоя семья, и семьи каждого на этой посудине.

Раскатывая на ходу балаклаву, он вышел, а вслед ему смотрел ненавидящим взглядом старый капитан.

— Исида, молю, услышь меня... Твои враги преследуют тебя, и грозятся убить наши семьи. Прошу, покарай их...

Глава 13. Ликвидация

47 дней 17 часов до поединка

Последнюю боеголовку забрали после небольшого отдыха. Лена продолжала двигаться по трассе, а я слетал быстренько до пруда, забрал боеголовку и уложил в контейнер, а контейнер закопал в лёд.

Холодильная установка работала на полной мощности, но лёд всё равно подтаивал от тепла, идущего от боеголовок. Тем не менее, в целом затея со льдом себя оправдала.

К муляжу, который я оставил на месте погрузки, подходили дважды. Один раз кто-то из матросов с «Сокола тысячелетия», второй раз капитан. Подошёл, перекрестился, плюнул, помолился богине Исиде. Кажется, мы увели чужую паству... Жаль, что Лена не в состоянии принимать манопоток, была бы личная подпитка. От одного старого моряка, конечно, не много. Но у него такой фанатичный блеск в глазах, не удивлюсь, если он обрастёт последователями и создаст новую секту.

Я залез в кабину к Лене. Та держалась уверенно, будто всю жизнь на КамАЗе колесит по дорогам, будто не было бессонной ночи и её не пытались убить. Будь она драконессой, или я человеком — лучшей спутницы жизни и пожелать бы не смог.

— Ну и что ты на меня смотришь, ящерица? Порулить хочешь?

— Да, давай поменяемся, хомячок. Но смотрю не поэтому. Просто удивляюсь, как быстро ты адаптируешься.

— Так жить захочешь — ещё не так раскорячишься, как говорила моя бабушка.

— Тоже верно, — я вздохнул, совершенно по-человечески, — жаль, не был знаком с твоей бабушкой.

— Чего загрустил?

— Человеческая жизнь — слишком скоротечна. Мне предстоит увидеть, как пройдёт и закончится твоя.

— А ты бы хотел, чтобы я жила как ты, тысячи лет?

— Да.

— Так, полегче, ящерица, притормози. Я всё прекрасно понимаю, и не строю иллюзий. Мы доставим твой груз куда надо, ты сотрёшь мне память, и я ничего не вспомню про это приключение. Я понимаю это и принимаю, как неизбежное. Зато мы сделаем что-то по-настоящему стоящее. Пусть мы не будем вместе потом, это не помешает мне наслаждаться каждой минутой, проведённой вместе сейчас. Люди вообще смертны, на меня может упасть кирпич, или переехать машина. К чему переживать о том, что будет, когда жизнь вот она, здесь, сейчас, вот в этой кабине. Понимаешь? Это ты можешь строить планы на тысячу лет вперёд. А я... можно я просто буду счастливой?

— Лена. Ты забудешь. А я — нет. Мне жить с этим всю жизнь. С памятью о девушке, с которой хотел бы провести вечность.

Что-то горячее жгло в груди, дорога впереди расплывалась, стало трудно дышать. Впервые в жизни я плакал.

Лена остановилась на обочине и принялась меня успокаивать. Ласковые слова вскоре сменились поцелуями, объятия ласками. Не сговариваясь, мы перебрались на кушетку. Всё безумие последних суток, взрыв, погоня, шторм, боеголовки в пяти метрах за стенкой — всё вместе слилось и обрушилось на нас водопадом страсти. Не было машин, сердито сигналящих неудачно вставшей фуре, не было обязательств и тайн, не было человека и дракона. Мы были по-настоящему едины там, в кабине старого КамАЗа, на обочине дороги. Между небом и землёй. Между прошлым, которое позволило нам встретиться, и будущим, которое грозило разлучить.

* * *

Мы лежали голые на кушетке, не в силах расцепить объятия. Лена задремала, но вдруг дёрнулась и села.

— Бред какой! — Лена потрясла головой. — Ты будешь смеяться, но мне сейчас капитан приснился!

— Я буду ревновать! — меня разбирал смех, — и что он сказал?

— Что-то про врагов и преследование... Погоди. Не, точно бред. Он молился Исиде, представляешь! То есть мне... короче, я запуталась!

— Вспомни, что именно он сказал, — желание смеяться резко пропало.

— Что мои враги меня преследуют, угрожали его семье... Слушай, ну мало ли что приснится! Я сутки не спала, вот и задремала, а тут столько событий.

Может быть и так, конечно. Но интуиция подсказывала, что это не просто сон.

— Лен, он по-настоящему поверил, что ты — богиня. Это так и работает. Искренняя молитва доходит до адресата. Я только не думал, что ты способна её услышать. Но, видимо, способна. Потом у моей матушки спросим, как это возможно.

— Ты хочешь сказать, что это не сон, — у девушки широко раскрылись глаза, — что он на самом деле хотел нас предупредить об опасности?

— Думаю, да. Поблагодари его.

— Как? Позвонить? — Лена приставила растопыренные пальцы к