Бастард - Евгений Владимирович Щепетнов

поиграть, завести знакомства. Будут очень важные гости, и значит — очень важные дети. Ты же понимаешь, что дети высокопоставленных родителей в будущем займут важные государственные должности, как и их родители. Так почему бы тебе не подружиться с будущими властителями Империи? Может и тебе какое-нибудь место перепадет! Знакомства в этом мире значат даже больше, чем деньги! Иногда, даже имея деньги ты не сможешь получить товар, или услугу — если у тебя нет нужных знакомств.

— И не только в этом мире — тихо пробормотал задумавшийся мальчик, и тут же поправился — Да мама, конечно, понимаю. Я пойду с тобой!

И опять же, тихо добавил, бормоча себе под нос:

— Будто кто-то спрашивал мое мнение по поводу этого шабаша…

* * *

Огромный зал мальчика поразил. Не размерами, нет — вычурной, дикой роскошью, на которую хозяева зала не поскупились. Главным украшением помещения была статуя богини любви Сонъян — обнаженная девушка субтильного сложения держала в руках какой-то плод, напоминающий земное яблоко. Похоже что история о запретном плоде тождественная всем мирам. Возможно, что когда-то миры были одним целым, и разделились после некого катаклизма. Но это только предположение.

Статуя, кстати сказать, была выполнена с таким изяществом и с таким тщанием, что по ней можно было изучать анатомию женского тела, с самыми его интимными подробностями. Из «одежды» на статуе только пояс, покрытый золотом и накидка на сгибе локтя левой руки — само собой, выполненная из мрамора. Розового мрамора. Глаза, брови статуи выкрашены черным, как и волосы, нарисованы зрачки, соски грудей тоже подкрашены, в общем — сделано все, чтобы статуя смотрелась как можно более похожей на живую женщину. И у них получилось. Мальчик даже вначале опешил, заметив возвышающуюся над толпой голову красивой женщины, которая застыла в позе танца. Перед ней стоял столик, или алтарь — на который гости клали подношения, иногда довольно-таки дорогие. Золотые монеты, перстни, цепочки. Мальчик так и не понял — зачем, ведь это место отнюдь не похоже на храм.

Решив потом спросить у матери и вдоволь полюбовавшись на «обнаженку», он нашел глазами свою мамашу, беседующую с мужчиной в дорогом одеянии, и поспешил показаться ей на глаза. Что довольно-таки негативно было ей воспринято — похоже, что с мужчиной у нее начало что-то налаживаться, и появление «прицепа» маму не очень-то и обрадовало.

— Эдвин, милый, ты не знаешь, куда пойти? — нарочито ласково спросила она, но в голосе прослеживались нотки досады — Вон там есть зал с угощениями, можно вкусно поесть. Правда стульев не положено, но стоя ведь больше влезет? (она дробно-серебряно расхохоталась). А вон тот зал для детей. Там можешь познакомиться со своими новыми друзьями, завести знакомства! Иди, милый, погуляй! Мне с господином нужно кое-что обсудить.

И «милый» пошел гулять. Ему и в самом деле не хотелось стоять тут и смотреть, как мамочка воркует, старательно завлекая потенциального кобеля в свои сети. Так-то все понятно — природа, самка всегда ищет себе настоящего самца, способного удовлетворить ее во всех отношениях — дать пищу, защиту, кров и секс — но…тому, кто сидел в теле мальчика все это было до тоски противно. Он видел всякое за свою долгую и бурную жизнь. И брачные игры для него не в диковинку.

Угощенье ему понравилось, благо что он хорошенько проголодался. В этом мире уже умели делать что-то вроде бутербродов, только вместо дешевых фастфудовских ингредиентов применяли нечто гораздо более приятное. Например — морепродукты. Бутербродики с мясом краба ему понравились. Как и с жирной соленой рыбой. Как и с икрой, коей тут было необычайное разнообразие. Ну и само собой на столе имелись зажаренные тушки птиц и птичек, громоздились на серебряных блюдах целые бараньи и говяжьи бока. А про сладости и фрукты говорить нечего — без счета, и самого лучшего качества.

Хорошо быть богатым! Даже если ты изгой и бастард. Впрочем — об этом тут еще никто не знал. По крайней мере, так думал мальчик.

Наевшись, довольный и повеселевший он бездумно пошел бродить по залам. В первую очередь посмотрев и послушав то, что происходило в основном. Понаблюдав за действом, мальчик хмыкнул и буркнул себе под нос что-то вроде: «Ну чисто ночной клуб! Разлагаются, мерзавцы!» — его хватило на двадцать минут. А на что смотреть? Был бы взрослым половозрелым парнем, а то…первоклассник, чего ему смотреть на едва прикрытых одеждой теток? Срамота одна.

Через пять минут ноги сами привели его в «игровую комнату», так он для себя ее назвал. Большущий зал был полон детьми, судя по их виду от пяти до десяти-одиннадцати лет. Худенькие и полные, красивые и не очень — дети бегали, шумели, скакали, вопили, разговаривали и смеялись — в общем, делали все то, что делают все дети, собравшись в ограниченном пространстве, и не имея никаких других способов повеселиться.

Эдвин тихо прошел между мечущимися детьми туда, где стояли столики со сластями. Сластей тут было больше, чем в зале с угощениями, и даже эта толпа детей не смогла все съесть — осталось и на его долю. «То-то они забили на угощение в соседней зале! После сладкого-то!» — подумал мальчик, и усмехнулся, протягивая руку за меленьким розовым пирожным. Он был сыт, но ему захотелось слегка подсластить свое настроение. Тоскливо вот так бродить в толпе, будучи совершенно одиноким и никому не нужным. Ужасно захотелось в свой, привычный мир — к смартфонам, интернету, к автомобилям и самолетам, к тому, что составляет жизнь современного человека, и что он замечает только тогда, когда этого лишится. Четыре года уже в теле мальчишки, а все ни как не может с этим смириться. Вернее с тем, что попал в дикий мир уровня средневековья, а возможно и раньше.

Но полакомиться ванильным пирожным с взбитыми сливками ему не дали. Удар по запястью выбил пирожное из руки — рука заныла после ушиба, и Эдвин непроизвольно ойкнул и поморщился.

— Что, бастард, не нравится?! А ты не тяни руки к угощению нормальных людей! — радостно завопил крепкий мальчик года на два-три старше — Предатель! Пошел вон, предатель!

Эдвин осмотрелся по сторонам…вокруг него и парнишки образовался круг, пузырь, в стенках которого виднелись любопытные мордочки детей. Они жадно смотрели на происходящее, и на