Виктор Моключенко - Ретроспект: Исток

- «Окно»? Что это?

- Ты и так получил слишком много ответов и не готов принять больше. Нельзя наполнить сверх меры уже наполненный сосуд. Возможно в другой раз, кто знает, может, еще встретимся.

- Скажите напоследок одно – кто я такой?

- Ты тот, кем ты станешь и тот, кто ты был. Ты все еще на полпути, но если сделал шаг – иди не останавливаясь. Может твой путь будет удачнее моего. Придет пора – вспомнишь, я не хочу мешать Его промыслу. На мне и так слишком много грехов. Есть вещи, которые ты должен понять сам. Забери эту игрушку, отдай Шуне, и успокой Звездочета – он сходит с ума, блуждая в этих лабиринтах и разыскивая тебя. Не хочу нанести ему вред, у него слишком много тайн, что бы он перенес подобную встречу без последствий.

Продолжая изучать его грустным взглядом, доминус исчез, а Лист очнулся у угасшего костра. Некоторое время он приходил в себя, очумело тряс головой, а потом пискнул голем, отвечая на входящий запрос Звездочета.

- 18 -

Надпись «Арсенал» была криво, от руки, выведена на бетонной плите красной краской. Местами буквы потерлись, потекли кровавыми потеками, но небольшие группки сталкеров подтягивающиеся к узкому проему куда красноречивее указывали о характере заведения, пользовавшегося несомненной популярностью. Лист сиротливо стоял на промозглом ветру, под затянувшими небо серыми нудными тучами и разглядывал территорию Арсенала, легендарную базу путников о которой он так был наслышан. Однако увиденное рознилось с той нерушимой, неприступной  цитаделью, что рисовало ему воображение. По периметру располагались крытые бронированные вышки с пулеметными гнездами, увенчанные мощными прожекторами, а в остальном такой же скупой дикий пейзаж заброшенных ангаров с выбитыми стеклами, покосившимися ржавыми дверями, забитыми крест-накрест проемами и резкими изгибами бетонных стен. Воображение же рисовало ряд танков вкопанных по башни в землю, накрытых маскировочными сетками, настороженно смотрящих угрожающими жерлами, выслеживая малейшее движение. Несколько рядов проволочного заграждения, с пущенной по верху спиралью, глубокие рвы, утыканные острыми прутьями и сваренные из рельс ежи. Ежи непременно должны быть, а как же без них? Что если проснется жизнь в брошенных обогревших БТРах, что стояли вдоль дорог мертвыми недвижимыми глыбами, светя черными проплешинами разорванного метала, взрыкивая раскуроченными моторами и водя тупорылыми пулеметами в поисках человека?

После того как на самой окраине Развязки их прижал к земле вот такой вот оживший металлический исполин, ожидать можно было всего. Верткий как ртуть Гремлин ползком преодолел пространство от наполненного гнилой жижей рва, в котором в последний момент успел схорониться порядком поредевший отряд Коперника, и бросить в проем разодранного борта несколько кусков пластида, глухо ахнувшего, разрывающего ожившую громадину на куски. Они еще долго пролежали в этом рве, молча глядя в мутное небо, прислушиваясь к недовольному карканью встревоженного воронья и считая оставшиеся патроны. Мертвых уже не несли, просто активизировали вшитый в ворот брони кусочек «нирваны», отдавая прощальную честь павшему товарищу и прикрывая глаза от вспышки, после которой не оставалось даже пепла.

Но танков не было, почти все их бросили еще в Коридоре, когда земля вспучилась уродливыми горбами, исторгая из себя все новые и новые аномалии, надвигающиеся приливная волна, сметая, сминая, их словно жестянки. Заставляя бросать застывшие, заглохнувшие машины и спешно отступать по странной полосе, светящейся в опустившемся мраке спасительным жемчужным сиянием. Мост пульсировал под ногами, раскачиваясь, словно трепаемый ураганным ветром, терпеливо принимая все новых и новых людей, кутаясь густом тумане, пока не рухнул под тяжестью, выбрасывая выживших по ту грань пространства. Никто не понял тогда, что случилось. Обессиленные, окровавленные они гибли в аномалиях, выскакивающих  из-под земли на пустом месте, и шли, шли, прокладывая путь смертями, волоча раненых и то немногое, что осталось. Прошло время, пока люди пришли в себя, спешно укрепляясь на заводах Арсенала, держась зубами за жизнь, приобретая опыт выживания в чуждой среде, оттесняя мутантов и отчаянно ища пути назад. Погибая в аномалиях и под разразившимися прорывами, не желая идти на бессмысленную гибель, часть людей взбунтовалась, и ушла в поисках выхода из аномального лабиринта вслед за мятежным полковником Марковым. Умывшись кровью и откатившись от Экс-два, они осели в Глуши, основав отколовшуюся гвардию лесных, ощетинившуюся стволами и отвечающую приходящим из Арсенала пулями.

Не было и колючего заграждения, от него остались лишь жалкие ошметки, не способные сдержать бесчисленные орды беснующихся тварей, подстегиваемых неумолимой силой, внезапно впадающих в неистовство и, попираючи инстинкт самосохранения несущихся вперед, заполоняя собой глубокие рвы и разбиваясь темной массой по стенам.

От патруля путников, что неторопливо шел по территории, осматривая возможные ходы проникновения мелких тварей, отделилась высокая фигура и направилась к Листу:

- Что стоишь? Осматриваешься, небось, думаешь остаться, а?

Лист как всегда улыбнулся робкой, едва заметной улыбкой и перевел взгляд на прикуривающего Рустама:

- Я думал тут все иначе, по-другому. Ожидал увидеть что-то вроде крепости под натиском врагов…

- Разочарован? – понимающе кивнул Рустам и, поежившись, накинул капюшон – Когда мы сюда добрели, истекающие кровью, с кучей раненых и умирающих, набились во все доступные щели, падая прямо на землю, то готовы были Богу молится даже за это. Да мы и молились, те кто умел, а тот кто не умел, просто слушал. Почти все, кто тогда был ранен, попав в аномалии - умерли, гасли словно свечки, так и не приходя в сознание и не поняв, что с нами произошло. Возможно, для них так лучше. Хотя кто знает, что для нас лучше, а что хуже. Было ведь нас тогда…

Рустам умолк, собираясь с мыслями и задумчиво провожая взглядом багровую полосу, за которой пряталось садящееся солнце, зацепившееся краем за размытый истрескавшийся и выщербленный зуб башни, напоминающий часовню.

- Много нас было, несколько тысяч, не меньше. Никто не знает ни точного числа, ни того, за каким рожном нас послали сюда умирать в таком огромном количестве. Даже Кречет и тот не знает - сказали надо, значит надо. Отдали приказ, и нас, зеленых юнцов, сорвали среди ночи из учебки и стальной бронетанковой колонной направили сюда. Техники нагнали, земля сотрясалась на несколько километров вокруг. Сирены ревут, фонари по небу чертят, вдалеке горит что-то. Думаем все, война началась, конец всему. Облепили мы танки, словно муравьи и прямиком в голодное чрево Зоны… да ладно, хватит, так ведь и раскиснуть не долго. Пошли в бар, помянем тех, кто не вернулся.

Они не спеша пошли по территории, провожаемые удивленными взглядами залетных бродяг. Не часто бывает, что бы угрюмый и замкнутый путник вот так вот запанибрата разговаривал и шел вразвалочку со сталкером. Это что же такого должно произойти, что бы они раскрыли свою опаленную дыханием Зоны душу? Тут неделю продержаться, экстриму на всю жизнь, а десять лет, об этом даже страшно подумать. Целых десять лет скитаться по Зоне в поисках надежды, не сдаться, не сломаться и не сойти с ума, ища обратный путь! Тот кто сдался, того уже нет, или еще хуже, бродит по берегам изумрудного озера. Рустам протиснулся в предбанник, стянул с плеча автомат и протянул плюгавенькому мужичонке:

- Держи Трофим, да не косись, со мной он, со мной.

- А на нем не написано что его пущать можно – уставился Трофим подозрительным взглядом – вона на прошлой неделе пустил - так мне Любич потом по шее накостылял. Документ кажи, где написано. Без документов не велено.

- Трофим, не томи душу и так тошно. Потом принесу, Кречет занят и вообще, на поминки по братьям идем.

- Ну, помянуть это самое, земля пухом, только он ведь не путник? А пропуска нету.

Раздались шаги, и из погреба поднялся взгрустнувший Брама:

- Трофим, что за шум?

- Да вот Рустам привел незнамо кого.

- Я тебе покажу незнамо кого! Да если бы не он, и по мне бы отмечали! Слабо тебе под пулю прыгнуть? А?

Подвыпивший Брама прыгнул к Трофиму, схватил за шкирку и, встряхнув, повернул к Листу:

- Запоминай, песья сыть – это Лист! Хорошо запоминай, им со Звездочетом весь Путь теперь должен!

- Будет, будет тебе Брама – оттянул его в сторону Рустам – иди, запомнил он, а мы сейчас нагоним и догоним.

Трофим пригладил реденькие, мышиного цвета волосы и боязливо протянул руку к автомату:

- Ну, стало быть, давай автомат, нельзя внутрь с оружием, сам видел, как может быть.

Сталкер протянул ему автомат, а Рустам пригрозил:

- Учти, патроны все пересчитаны, мы с рейда в сухую пришли, так что смотри. Если чего – пальцы переломаю.