Телефонист - Владимир Чернявский

пути потянуло дымом и послышался ритмичный гул, будто там, за поворотом, шел футбольный матч. У Маркуса засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Переулок закончился, они свернули за угол и замерли, ошарашенные. По затянутой пеленой дыма улице сновали крепкие мужики в черных масках. Каждый сжимал в руке увесистый прут. Дебоширы били окна и ломали двери домов. Ветер разносил по асфальту клочья рваной бумаги, всюду блестели осколки битого стела, валялись обломки мебели. Основная масса погромщиков толпилась у фасада двухэтажного здания с колоннадой. Из его окон вырывались языки пламени, над крышей клубился сизый дым. Пожар никто не тушил. Толпа радостно улюлюкала и прыгала.

Маркус вцепился в своих спутников и потащил их назад по переулку:

– Вам нужно бежать на другой берег.

Они не сопротивлялись, только бородач растерянно бормотал:

– Как же так?.. Как же так?..

Потом он остановился, протянул руку и представился:

– Леонид…

Район Маркус знал досконально. Он дворами повел Леонида и Лолу к реке. Минут через двадцать они выбрались к заросшей камышом затоке. На мутной воде покачивалось несколько деревянных лодок. Рядом, на перевернутом цинковом ведре, курил их хозяин – лысый мужичок в кожаной куртке. При появлении гостей он бросил в воду недокуренную сигарету, вальяжно поднялся со своего импровизированного табурета и вместо приветствия сразу назвал таксу. Цена оказалась втрое больше обычного, плюс требовался залог. Маркус не стал спорить и полез в карман за деньгами.

– Я вам все верну… – смутился Леонид.

– Сейчас не об этом нужно думать. – Маркус перешагнул через борт лодки.

Он подал руку девушке и помог ей перебраться на переднее сиденье. Следом перетащил ее отца.

– Молодой человек, как вы думаете, чем это закончится? – спросил бородач, когда они отошли от берега.

– Я не силен в прогнозах, – пожал плечами Маркус, не желая обсуждать очевидное.

Он вставил в уключины весла и плюхнул ими об воду.

– Ничем хорошим, молодой человек, это не закончится, – вздохнул Леонид – Ничем хорошим… – повторил он тихо. – Будет только хуже.

– У меня все вещи остались дома! – запричитала Лола. – Когда мы сможем вернуться?

«Когда зверь насытится», – вспомнил Маркус разговор с Андреем, но промолчал, налегая на весла.

Через пару минут они вышли из затоки на большую воду. Маркус встал и осмотрелся. В сторону Заречья спешили катера и лодки. Метрах в тридцати по правому борту тарахтела длинная плоскодонка. На ней среди чемоданов и тряпичных узлов сидела женщина, прижимая к себе двух мальчиков лет девяти-десяти. Маркус проводил их долгим взглядом. По чьим еще судьбам безобразной раной пройдет этот день?

* * *

На погромы зареченские ответили высылкой левобережцев. Людей насильно сгоняли на баржи и отправляли на родину. В первые дни зимы оба берега стянули к реке войска, и как-то буднично начались взаимные обстрелы. Артиллерия день за днем превращала в руины прибрежные районы. Жители бежали в центр или на окраины. Самые расторопные перебирались в соседние страны.

Маркус и Андрей в это время уже упражнялись в стрельбе и метании гранат в учебном лагере на западной окраине города. После их встречи в кафе Андрей снова пропал и позвонил в мастерскую только через четыре месяца – зимним утром, когда объявили мобилизацию.

– Давай держаться друг друга, – произнес он ту же фразу, что и при их знакомстве четырнадцать лет назад.

– Как Риф и Нис? – подыграл ему Маркус.

В пункт сбора новобранцев они пошли вместе. В то утро Маркус последний раз завтракал с Грегором. Они сидели на кухне, ели вареные яйца с майонезом и пили кофе, словно ничего не случилось и впереди их ждал обычный день. За окном медленно падал снег, из кухонного крана капала вода.

– Что будет дальше? – спросил Маркус, когда они встали из-за стола.

– Все что угодно. – Грегор отнес свою тарелку в раковину. – Ты должен помнить: весь мир может перевернуться, но пока работает Коммутатор, есть надежда на лучшее будущее. – Он включил воду и принялся мыть посуду. – Будь там поосторожней и… пригляди за Андреем: он только с виду сильный и уверенный в себе, а на самом деле больше всех нуждается в защите…

Маркус с удивлением посмотрел на сгорбленную спину наставника. Он не рассказывал Грегору о своих встречах с Андреем и о том, что они вместе едут на фронт.

– Мне пора, – Маркус сделал вид, будто не услышал последнюю фразу.

Он поднял, стоящий у стены рюкзак и накинул лямки на плечи.

– Я провожу. – Грегор вытер руки кухонным полотенцем.

Уже у самой двери он положил ладонь Маркусу на плечо:

– Ты помнишь строки Катехизиса о темных временах?

– Да, – нахмурился Маркус.

– Возможно, они наступили… – вздохнул Грегор. – Он притянул к себе ученика и крепко обнял, обдав хвойным запахом скипидара. – Потом мягко оттолкнул: – Иди!

Маркус послушно развернулся и вышел за дверь. В глазах у него щипало от слез…

После недели тренировок в учебном центре друзей распределили в разведроту. Учеба у Грегора не прошла даром – маскироваться и скрытно пробираться к цели они умели лучше других новобранцев.

Ротой командовал капитан Митуш Домбровский – крепкий и жилистый мужчина лет сорока с орлиным носом, всегда в выглаженной форме. За дисциплиной он следил с остервенением и не терпел даже самой безобидной шалости. Его смуглое плоское лицо, словно маска, в любой ситуации казалось мертвенно спокойным. Широко расставленные раскосые голубые глаза смотрели на собеседника в упор, не мигая. Взгляд этот выдерживали немногие.

Маркус и Андрей никогда не отводили глаза и получали за дерзость дополнительные наряды. Особенно доставалось Андрею. Он не терпел, когда им командовали.

Домбровский любил повторять:

– Слушайтесь меня, как отца, и останетесь живы.

Потом обычно следовал приказ выдвигаться на полосу препятствий или на стрельбище, а порой и на марш-бросок с полной выкладкой и в противогазах.

Как-то на привале после очередного кросса Матвей, здоровенный смуглый южанин, рассказал Маркусу байку, подслушанную в офицерской курилке. Поговаривали, что Домбровский не всегда так свирепствовал. Пять лет назад его жену сбил насмерть пьяный мажор на дорогом папином авто, оставив капитана одного с годовалой дочкой на руках. Богатый папик выложил большие деньги и использовал все свое влияние, чтобы расследование затянулось. Свидетели забирали показания, улики исчезали. Все шло к тому, что дело развалится в суде. Но за день до первого заседания мажора нашли мертвым в собственном гараже. Его избили и повесили на потолочной балке. Домбровского арестовали, но вину доказать не смогли. Начальство от греха подальше перевело капитана в воинскую часть на окраине.

Несмотря на самодурство Домбровского, Маркус в душе благодарил его за науку. Капитана оставили командовать ротой, когда в первый день лета новоиспеченных солдат погрузили в грузовики и повезли на передовую. Той же ночью разведчиков начали отправлять на зареченский берег для поддержки десанта, занявшего несколько прибрежных кварталов.

На переправе рота попала под обстрел. На металлическом понтоне Маркус с Андреем миновали середину реки, когда на зареченском берегу вспыхнули огни и по воде заметались слепящие лучи прожекторов. Друзья упали на дно понтона. Вокруг с воем пролетали мины, взрываясь в воде и поднимая фонтаны холодных брызг. Яркая вспышка выхватила из темноты плывущий рядом катер, и, прежде чем его снова накрыла тьма, Маркус увидел, как посудина переломилась пополам и сидящие на палубе бойцы полетели в воду.

Понтон уткнулся в берег, друзья окопами пробрались в укрытие, и Маркус, словно подкошенный, рухнул на землю. Его била мелкая дрожь. Через неделю жизни на передовой восприятие Маркуса притупилось, будто кто-то повернул ручку настройки. Днем и ночью, в любую погоду он вместе с Андреем пробирался среди развалин домов, выискивая огневые точки зареченских, а рядом рвались снаряды и цокали по камням пули снайперов.

От усталости Маркус мгновенно засыпал, стоило ему сомкнуть веки. Во сне он видел старый трехэтажный особняк с толстыми каменными стенами и высокими, выкрашенными белой эмалью деревянными окнами. Маркусу нравилось сидеть на широких подоконниках и, прижав лоб к прохладному стеклу, смотреть на спешащих по улице пешеходов, придумывать каждому историю – откуда он и по каким важным делам бежит.

В этом доме, в квартире на третьем этаже, Маркус жил с родителями,