Путь Хранителя. Том 1. Том 2 - Роман Саваровский

Одного взгляда на моего сегодняшнего оппонента было достаточно, чтобы едва угасшая ярость в моем теле вновь немного напомнила о себе. С каждым часом контролировать ее становится все сложнее, и окружающие меня события не особо помогают.

Началось все с белобрысого ублюдка с лазурной татуировкой. Я до сих пор не могу выбросить из головы, как настолько сильный одаренный оказался вне нашего с дедом поля зрения. Неужели мы настолько расслабились?

Потом гребаный боярский совет сделал свой ход и в одну ночь убил всех Жуковых и Романовых разом. Десятилетиями эти трусливые свиньи скрывались в тени и купались там в своем дерьме, опасаясь влезать во что-то серьезнее мелкого криминала. А тут такое.

Потом скачок назад во времени на двенадцать лет. Инвалидное слабое тело. Воскресший отец. Пошедшая по одному месту история родной Империи. И вот вроде я успел и это переварить… как мне на глаза попался медальон матери, и вся подавленная ярость выплеснулась.

Должно было стать легче. Ничего кардинального нового происходить больше не должно. После испытаний деда меня вообще мало что может удивить, и я искренне считал, что готов совершенно ко всем возможным ситуациям.

Но я не знаю в чем тут дело.

В последствиях вспышки ярости?

В ятрышнике, затуманившем мой рассудок?

В непривычно ослабевшем теле, которое пока не способно удержать в себе и малой части моей реальной силы?

А может из-за всего вместе. Но как только я увидел перед собой широкоплечего бритоголового пацана, потоки которого потряхивает от страха, я вновь почувствовал внутри себя бушующий поток эмоций.

И неумелый Гурьев Альберт Афанасьевич с рангом Воин и парообразной боевой стихией, не является причиной этого. Он лишь инструмент в руках настоящих мразей, которые дергают за ниточки.

Мои эмоции сейчас были направлены на Всеволода Скрябина и Бронислава Жеребцова, которые вместе с еще тройкой учителей сидели под дополнительным барьером в вип-ложе непосредственно перед полем боя.

Сидели и непринужденно болтали.

По их лицам, поведению и потокам я понял, что они даже не сомневаются в исходе поединка. Проконтролировали каждый мой шаг, проанализировали медицинские данные со сканирующих арок, может быть, разговорили моего отца и подключили своих аналитиков.

С позиции боярского совета нет ни единой причины полагать что у меня есть хотя бы шанс против опытного третьекурсника, которого они лично готовили к бою. Полагаю у Альберта Гурьева есть несколько нелегальных козырей в рукаве и четко продуманная тактика боя.

Да и на месте любого зрителя я бы тоже не поставил на только-только пробужденного, который выглядит так будто едва из комы вывалился.

К тому же слухи о том, что после боя с Куракиным я много часов не мог прийти в сознание, разлетелись по Академии довольно быстро. Будь у меня деньги, я бы поставил на себя и срубил бы кучу легких бабок, но это не мой путь.

Мой путь, это ворваться в примитивно защищенную вип-ложу и оторвать пару боярских голов. Но всему свое время.

Пока валялся в комнате подготовки к бою я размышлял о том, как именно провести этот поединок. В своей победе я не сомневался, вопрос в том убить боярского вассала быстро или поиграть на публику?

Легкая победа вызовет вопросы и внимание, а затяжной бой даст боярским свиньям больше информации и возможностей.

Что мешает ублюдкам даже в случае моей победы вывести меня с арены под предлогом перевозки уставшего после боя студента в медицинский пункт? Прикроются правилами Академии, протоколами безопасности и прочим бюрократическим дерьмом и прикончат по пути вдали от чужих глаз.

Скажут потом, что были необратимые повреждения после двух тяжелых поединков, за это впишутся эксперты и начнет крутиться стандартное колесо промывания мозгов обывателям. Чтобы это провернуть достаточно измотать меня в бою.

Уверен, если я сейчас подставлюсь как с Куракиным и умудрюсь потерять сознание, очнуться мне точно не позволят.

Пока я размышлял на центр поля вышел судья в ярко-желтом костюме тройке со смешной кудрявой прической. Точно. Этому показному цирку как раз не хватало клоуна, подумал я.

Клоун-судья поочередно встретился с нами взглядом и кивнул. Медленно поднял руки, собираясь что-то сказать, но тут по арене прокатился вздох и внимание всех зрителей переключилось совершенно в другую сторону.

Недовольно скривившись, клоун тоже повернулся к источнику повышенного внимания и выражение его лица тут же сменилось.

Я не отводил взгляд от сконцентрированного Гурьева, но к моему удивлению, даже он позволил себе отвлечься.

Реально? Перед тобой стоит противник, с которым ты собрался биться насмерть, и ты так легко теряешь концентрацию?

Много от рода Гурьевых я и не ожидал. В моем мире этот мелкий вассальный род в основном гнобил беззащитных неодаренных которым не повезло перейти дорогу Жеребцовым. Гурьевы, не смотря на боевую стихию, ни разу не участвовали в реальных боевых действиях предпочитая иметь дело со стариками, женщинами и детьми.

Местечковые криминальные разборки и грязная работа по приказу Жеребцовых вот их потолок. Блевать тянуло от одной только мысли о том, что боярские выродки протащили такую падаль в Академию и даже дали власть, зачислив в дисциплинарный комитет.

Но следом за Альбертом Гурьевым расслабился и судья, поэтому я тоже позволил себе повернуть голову назад. Ведь вся движуха, на которую все вдруг уставились, происходила за моей спиной, у входа в «Цветочек».

В свете прожекторов по додзе спешно шла делегация из десяти человек. В ее центре отчетливо выделялся высокий грузный мужчина с квадратным лицом и мерзкой улыбкой. Мой старый добрый знакомый, Леонид Бутурлин.

Член боярского совета шел под руку со своей супругой, которая была одета в вызывающее красное платье. Но всеобщее внимание привлекли не они. Рядом с боярином шли две статные и не менее статусные фигуры. Молодой светловолосый парень в форме Академии с красной повязкой на руке, и подтянутый мужичок средних лет в богато украшенном мундире с золотыми вставками.