Хироси Сакурадзака - Все, что тебе нужно – это убивать

Нога человека была придавлена и пробита перевернутым броневиком. Он был здоровенный, а на его шее, намного более толстой, чем моя, болтался старый пленочный фотоаппарат. Это был Мёрдок — журналист, стоявший рядом с Ритой и снимавший нашу физподготовку.

— Я думала, ты избегаешь появляться на поле боя. — сказала Рита, опустившись на колено и осматривая его ногу.

— Тут был отличный кадр, сержант-майор. Потянул бы на Пулитцеровскую, если бы я смог ее получить. Малость не подрассчитал, что может рвануть. — В уголках его рта скопились сажа и грязь.

— Даже и не знаю, повезло тебе или нет.

— Я встретил в аду богиню, значит капелька везения у меня, пожалуй, осталась. — Ответил он.

— Этот кусок брони довольно глубоко вошел в твою ногу. На то, чтобы вытащить тебя, уйдет слишком много времени.

— И какой у меня выбор?

— Можешь остаться и снимать до тех пор пока Мимики тебя не задавят, или я могу отрезать ногу и перенести тебя в лазарет. Выбирай.

— Погоди, Рита!

— У тебя только минута на решение. Мимики уже рядом, — и она подняла топор, даже не собираясь, на самом деле, оставить ему эти шестьдесят секунд.

Мёрдок перевел дыхание.

— Можно я спрошу?

— Что?

— Если я выживу, ты позволишь мне сфотографировать тебя нормально, без высунутого языка и без выставленного среднего пальца?

Японские и американские войска встретились примерно через два часа после начала нападения. Ко времени, когда солнце выбралось с восточной половины неба и засияло прямо над головой, солдаты наладили что-то, что можно было назвать линией обороны. Уродливой, но не отступающей. Нас было еще много живых, способных двигаться и сражаться.

Мы с Ритой неслись по руинам базы.

Глава 5

Линия обороны проходила вокруг центра базы «Цветочное Шоссе», отрезая выпуклый полукруг с берегом в качестве прямой линии. Спецназ американцев закрепился в центре рваной дуги, где вражеские атаки были наиболее ожесточенными. Солдаты, лежа за мешками с песком и укрывшись в развалинах, поливали врага пулями, ракетами, и самым отборным матом, какой только знали.

Если провести воображаемую линию от американских солдат к острову Котойуши, то тренировочное поле номер 3 будет прямо посередине. Там Мимики и вышли на берег. Они вообще, как правило, вели себя не разумнее садовых инструментов. В их военном репертуаре не было внезапных атак. И можно было быть уверенным, что их слабое место — привлекающий стрельбу сервер, будет сильно защищен окружением из основной части их сил. Ракеты, зарывавшиеся под скалы и разбивавшие их, кассетные бомбы, разделявшиеся на тысячу бомб, боеприпасы объемного взрыва, сжигавшие все рядом с собой — все технологичные инструменты разрушения, придуманные человечеством, были просто бесполезны. Победить Мимиков — это как разрядить бомбу — надо обезвредить каждую ее часть в строго определенном порядке, или она взорвется вам в лицо.

Наши с Ритой бронекостюмы идеально подходили друг к другу — кровь и песок. Один топор прикрывал спину другому. Мы уворачивались от дротиков, прорубались сквозь Мимиков и пробивали дыры в бетоне карбид-вольфрамовыми шипами в поисках Мимика, чья смерть могла положить этому конец.

Я достаточно хорошо знал процедуру: уничтожить антенну и резервные копии, чтобы стало невозможно отправить сигнал в прошлое. Я считал, что уже достиг этого на 159-й петле, и сомневался, что напортачить могла Рита. Но каким-то образом все началось сначала. Узнать Риту поближе на этом 160-м повторе было мило, но взамен попала в переплет база «Цветочное Шоссе». Когда пыль рассеется, здесь, явно, окажется очень много погибших солдат и большие потери среди нестроевого персонала.

Оставалось надеяться, что у Риты была какая-то идея. Она прошла через большее количество петель, чем я, и, может быть, она видела что-то, что я упустил. Думая, что уже стал ветераном, рядом с ней я все еще оставался салагой, только что вышедшим из учебки.

Мы стояли на спортплощадке номер 3. С одной ее стороны была повалена баррикада из колючей проволоки, а заборы из сетки завалены и растоптаны — с трех других. Площадь оказалась забита Мимиками, можно сказать, стоявшими плечом к плечу, если бы у них были плечи. Бетон, не в силах выдержать их вес, потрескался и просел. Солнце уже начало опускаться все ниже, отбрасывая сложные тени на неровной земле. Дул ветер, такой же сильный, как накануне, но фильтры бронекостюмов отсекали следы океанского запаха.

И там был он — Мимик-сервер. Рита и я заметили его одновременно. Я без понятия, откуда мы знали, что это он, но мы знали.

— Не могу связаться со своим отрядом поддержки. У нас не будет поддержки с воздуха.

— Как по мне, ничего нового.

— Ты помнишь, что делать?

Я кивнул внутри своей Брони.

— Тогда за работу.

Поле было набито десятью тысячами квадратных метров Мимиков, ждущих наших топоров, чтобы отправиться в объятья смерти. Мы двинулись им навстречу.

Четыре коротких ноги и хвост. Сколько бы раз я не увидел Мимика, он никогда не напоминал мне ничего, кроме мертвой и раздувшейся лягушки. По внешнему виду сервер никак не отличался от его клиентов, но мы с Ритой знали разницу.

Они жрали землю и выделяли яд, оставляя после себя пустыню. Чужой разум, который их создал, открыл межзвездные путешествия, научился посылать сообщения сквозь время, и теперь они взяли наш мир и пытались превратить его в подобие своего собственного. Каждое дерево, цветок, насекомое, животное и человек — все были приговорены.

На этот раз сервер надо было уничтожить. Больше никаких ошибок. Если мы не сможем, то и битва не сможет закончится. Я вложил всю инерцию, которую посмел, в топор, нанося точный удар по антенне.

— Есть!

Сзади обрушилась атака.

Тело отреагировало до того, как я успел подумать. На поле боя я отключал свое сознание от управления движениями. Холодные, беспристрастные расчеты подсознания были куда точнее, чем могли быть сознательные.

Бетонная плита под ногами раскололась пополам, посылав в воздух клубы серой пыли, как будто земля взорвалась. Моя правая нога проехалась, удерживая равновесие. Я все еще не видел, кто на меня напал. Не было времени, чтобы ввести в игру мой ​​массивный боевой топор.

Руки и ноги двигались, следуя за смещением центра тяжести. Пульсация пробегала по нервам, стараясь обеспечить необходимую скорость, чтобы вовремя уклониться. Если бы мой позвоночник был приварен к броне за спиной, она бы гремела как гром.

Я ударил топорищем. Правильно выполненный, этот удар почти так же разрушителен, как выстрел отбойника. За исключением лобовой брони танка, было, наверное, не так много вещей, способных выдержать прямой удар 370-ю килограммами пронзительной силы.

Топор отскочил. Твою мать!

На краю поля зрения промелькнула тень. Не было времени уклониться. Я даже вдохнуть после своего удара не успел, а уже шел ответный. Вот и он. На мгновение мое тело оторвалось от земли, потом я покатился, а перед глазами у меня менялись небо и земля. Небо и земля. Я вышел из переката и вскочил на ноги одним гибким, текучим движением.

Со все еще поднятой в ударе ногой, там стоял бронзово-красный бронекостюм. Рита!

Может, она сбила меня с пути незамеченной мною атаки? Или я помешал ей? Но это точно была она — та, кто отправил меня поваляться в пыли.

Какого черта?!..

Красный бронекостюм пригнулся и атаковал. Лезвие топора сверкнуло, как край бритвы. Я позволил своему телу сражаться. Сто пятьдесят девять петель я тренировал его двигаться с легкостью, и это принесло плоды. Первый удар пришел сбоку и миновал меня, буквально, на толщину волоса. Второй, ужасный, идущий сверху вниз свинг, я отклонил рукоятью своего топора. До того, как последовал третий, я от греха подальше отскочил и увеличил дистанцию.

У меня перехватило дыхание, когда я осознал реальность ситуации.

— Какого хера ты творишь?!

Рита медленно шла ко мне, помахивая топором так низко, что почти задевала землю. Потом остановилась, и связь сквозь треск донесла до меня ее высокий, чистый голос, так не подходивший для поля боя:

— А на что похоже?

— Похоже, что ты пытаешься меня, на хер, прикончить!

— Люди воспринимают передачи Мимиков, как сны. Антенна, которая принимает передачу — наш мозг. Но это действует в обе стороны. Мозг адаптируется, и мы становимся передающими антеннами. Я больше не в петле, но все еще подключена и могу чувствовать сервер Мимиков потому, что все еще остаюсь антенной. Мигрени — это побочный эффект. Они же есть и у тебя, верно?

— С чего ты заговорила об этом сейчас?

— С того, что в прошлый раз именно поэтому ничего не получилось. Хоть ты и уничтожил резервные копии, но ты не уничтожил антенну — ею была я.