Повелитель теней. Том 7 - А. Никл

А вторая — под Астраханью, но с разрушенными до фундамента домами. Какую деревню выбрать? Поближе или подальше? Относительно целую или разваливающуюся?

— Так. За энтузиазм — пять баллов. За стратегию — сразу минус двести. Я тебе сколько дней дал? Ну, точнее не тебе, а Вере. Не суть. В общем, сколько дней-то? — терпеливо поинтересовался я.

— Два, — смутилась Лера.

— Используй их с умом, — попросил я и с нажимом добавил: — Оба дня. Ищи варианты, сравнивай, торгуйся… Короче, делай что угодно, лишь бы найти самый выгодный. Пусть деревенские жители собирают вещи и готовятся в эвакуации. Чтобы на третий день были готовы отправиться хоть на край света. Благодаря этому, мы сможем быстро перенести деревню с места на место. А у тебя в распоряжении будет больше времени.

— Да, хорошо, конечно… — Лера покраснела и потупилась, но тут же встрепенулась и спросила: — А что делать с поставщиком толчёных костей кикимор?

— А что с ним не так?

— Не желает отменять поставки, — Лера развела руками. — Как мы его не убеждали, как не объясняли… Без толку! Я ему про Фому — а он мне про Ерёму! Я ему говорю, что следующие две недели нам поставки не нужны, а потом мы пришлём новый адрес, а он отказывается! Отказывается останавливать поставки! Сказал, что послезавтра пригонит сюда два грузовика костяной муки за свой счёт. И умоляет не присылать к нему Крабогнома.

— А, погоди, припоминаю… — я хмыкнул. — Монополист? Тот, что муку отказывался нам продавать? Из Крабогнома вышел неплохой переговорщик. Как минимум — впечатляющий.

— Так что с ним делать-то? — выпалила Лера.

— Как что? Пошли к нему Крабогнома. Клин клином вышибают. И новенькую прихвати, ей не терпится наносить добро и причинять пользу, — я подтолкнул Додолу к Лере. Я проводил их взглядом и рухнул в кресло, как только их фигуры исчезли за поворотом дороги. Каждую секунду я помнил, что в Марена медленно умирает. Совсем рядом, в Храме, она лежит абсолютно обессиленная и гниёт заживо. У меня внутренности скручивались от собственной беспомощности. Я не смог спасти Софию, а теперь ещё история с Кркавческим камнем. Очевидно, это сделал Перун — одарил кого-то из своих подданных божественной силой и приказал ему уничтожить артефакт. То есть ему нужна Марена. Или монстр внутри неё? Что вообще нужно Перуну? Додола права? Он правда пытался убрать её, а не меня? Или хотел убить двух зайцев одним выстрелом? Или действительно был уверен, что Додоле не выиграть? Когда он узнал о том, что Марена жива? А если… если он подтолкнул Марену к тому, чтобы вытащить меня в этот мир? Если это была одна большая многоходовочка?

Я опустил взгляд и уставился на свои сжатые кулаки. Между стиснутых пальцев пробегали магические искорки. Я нахожусь на четвёртом ранге. Середнячок, по меркам этого мира. И сейчас это ощущается как никогда сильно. В сравнении с божественной силой, мой четвёртый ранг — пустой пшик. Уничтожив Кркавческий камень, Перун, сам того не желая, продемонстрировал, насколько велика разница между людьми и Богами. Чтобы сразиться с ним, мне жизненно необходимо развиваться. Если я поднимусь до десятого ранга, то силы Повелителя Теней вернутся ко мне в полной мере.

Зазвонил телефон, и я на автомате провёл пальцем по экрану.

— Алло?

— Марк, ты смотрел новости? — взволнованно спросила Кристина.

— Про Кркавческий камень? Но откуда ты знаешь…

— Да нет же! — она меня перебила и велела: — Быстрее, включи пятый канал! Интервью Сашки!

— Интервью? — я прикрыл глаза и досчитал до десяти. — Неужели он решил вывалять имя Софии в грязи? Мне казалось, он пожалел, что так плохо к ней относился. Она искупила свою вину.

— Нет, как раз напротив, — на той стороне трубки зашелестело, словно Кристина сражалась с целлофановым пакетом. — Да чтоб тебя леший отодрал! Продавщица так завязала конфеты, что я уже полчаса не могу с узлом справиться! Прости, неважно. Просто посмотри интервью, ты всё сразу же поймёшь.

Я врубил телевизор, включил пятый канал и застыл на месте. Лицо Саши показывали на весь экран, и его выражение было как у человека, который твёрдо решил сигануть с утёса на скалы. Он стоял за трибуной и смотрел на журналистов с лёгкой презрительной ухмылкой.

— Вы хотели правду? Она очень проста. Мой отец — и ваш Император — отказался выкупать своего сына у похитителей. Какая твёрдость духа! Нужно обладать поистине стальным стержнем, чтобы… — он выдержал театральную паузу и гневно выдал: — Чтобы продать своего сына ради придуманных им же принципов!

Глава 14

Уважаемые читательницы! Поздравляем вам с прошедшим праздником и желаем вам всего-всего самого хорошего! Пусть исполнятся все ваши мечты, и вы добьётесь всех намеченных целей! А весь год будет богат на чудеса (в конце концов, они должны быть не только в боярках) и разные приятности!:)

* * *

Где-то в другом измерении, место без времени и магии, два дня назад.

Владимир озадаченно огляделся и ровным голосом спросил:

— И что мне делать?

— Жить, — ответил бомж и улыбнулся, демонстрируя, что у него нет трёх верхних зубов. Он почесал грязные взлохмаченные волосы и улёгся на каменный пол. Владимир постоял над ним пару минут, ожидая хоть каких-то объяснений, но в помещении повисла мёртвая тишина. В другой ситуации Владимир уже бы пнул его под рёбра и велел бы не выкобениваться. С шутниками-идиотами у него был короткий разговор. Однако перед ним лежал далеко не обычный клоун. Точнее — совсем не клоун. Бомж постоянно говорил иносказаниями с двойным или тройным смыслом. Что он имел в виду, говоря: «Жить»? Владимир тяжело вздохнул, вытянулся неподалёку от бомжа и ещё раз огляделся. Каменная комната высотой около трёх метров. А шириной и длиной — по четыре. Абсолютно пустая. Ничем не примечательная. Он попытался наколдовать простенькое заклинание, но не получилось. Бомж не соврал, комната не пропускала магическую энергию и не позволяла её создавать.

— Долго мы здесь пробудем? — уточнил Владимир. Всё время он мысленно считал секунды. Сейчас он как раз дошёл до трёхтысячной. Прошёл почти час, а ничего не происходило. Вообще ничего. Бомж тупо пялился в потолок.

— Несколько суток.

— Чего ты ждёшь? Какого результата? — Владимир начинал терять терпение. Ему пришлось напомнить себе,