Граф Суворов. Том 12 - Иван Шаман

был. Они оба важные такие. — ответила Гаечка. — Ну, хотели показаться простыми, но то как он дожидается пока перед ним откроют двери, и прочее, оно очень выдает богача.

— Скорее не богача, а вельможу-аристократа. Очень высокого вельможу. — проговорил Максим, и я увидел, как несколько окуляров камер сузилось, сконцентрировавшись на моем лице. — А еще он очень похож на вас, капитан. Или в данном случае нужно говорить цесаревич?

— В данном случае — говори как хочешь. — усмехнулся я. — Но я понял о ком вы рассказываете. Впрочем, именно он помог нам высвободить тебя из металлического кокона на корабле, он же помог убедится, что ты не умрешь без отключения. Ну и детали тоже распорядился поставлять он, я только не понимаю, чего ради.

— Может он хочет, чтобы Максим поскорее поправился? — с надеждой спросила Гаечка. — Зачем выдумывать лишнее?

— Затем что такие люди никогда ничего просто так не делают, и если он привозил разные детали, значит проводил эксперименты. Смотрел как эти детали будут с твоим костюмом работать и взаимодействовать. — проговорил я, задумавшись. — Поправь меня, если я не прав, но там, скорее всего, разные производители. Много зарубежных компонентов. Какие-то старые, а другие совсем новые, может даже экспериментальные. Должны быть исправные, а должны с небольшими проблемами, или вовсе нерабочие.

— Всё верно. — ошарашенно проговорила Гаечка. — Был даже откровенный хлам, который иначе как на свалку не отправишь. Мы с некоторым так и сделали, хотя в большинстве получилось починить.

— Починить? Хотя чему удивляться, ты с детства в машинном и руки у тебя золотые. — усмехнулся я.

— Не у меня. — покосившись на парня ответила Гаечка, и я не сумел скрыть удивления. — Он сам всё делает, буквально на каждую детальку набрасывается.

— Эти руки не для скуки. — гордо ответил Краснов, показывая манипуляторы, и я отметил, что пальцы у него не естественные, хотя куда уж неестественней — металлические. Но тут дело было скорее в том, что каждый палец при ближайшем рассмотрении оказался инструментом. Щипцами, кусачками, сваркой…

— Как и чем ему ответить мы подумаем позже. — сдержавшись ответил я товарищу. — Пока же я пришлю вам катер, для того чтобы вы начинали осваиваться. Но пообещайте мне что не больше шести часов в день!

— Мы очень постараемся! — за обоих ответила Гаечка.

— Спасибо, капитан. — поблагодарил Краснов, и я вышел наружу, с переполненной мыслями головой. Борис использовал ситуацию с моим товарищем по максимуму, и я должен узнать то что известно ему. Вопрос как.

— Как думаешь, он нам поможет? — спросил Краснов, глядя в спину удаляющегося цесаревича.

— Должен помочь. — тут же сказала Гаечка, прижавшись к теплому плечу любимого. Пусть костюм и казался металлическим, она давно поняла, что новое тело Максика живое и настоящее. А главное — способное чувствовать. — Ты же его друг, а друзей он не бросает.

— Да, не бросает. — уверенно кивнул инженер и едва заметно поморщился. Так они и стояли, пока цесаревич не скрылся за деревьями. Он, она, и орущий во все горло дух, подавленный осколком Разума.

Приказ о доставке судна я передал сразу, как оказался на фениксе. Макс вел себя немного странно, но оставалась надежда что Гаечка его проконтролирует, так что я надеялся на их разумность и ответственность. Встреча создала больше вопросов чем дала ответов, и с этим надо было что-то делать.

Ангелина готовилась к очередному громкому интервью с героями, вернувшимися с Рубежа. Даже в эти тяжелые для всей империи дни людям нужна была надежда, особенно в эти дни. А Мне появляться на широкой публике было немного не с руки. Образ светлого рыцаря, борца с искаженными и врагами родины, у меня и так был в наличии, а вот продвигаться дальше я не хотел.

Как верно заметил недавно Морозов и Суворов — мне нужно просто подождать. Старое поколение рано или поздно уйдет, вступающие в силу наследники родов не станут приносить клятву отсутствующему на троне императору, а значит время играет на моей стороне. В конце концов, я и сам не очень хотел садится на трон, прекрасно понимая, что это тяжелая бюрократическая работа, в которой нет ни грамма интереса.

Зато есть куча отчетов, проверок, сверок, статистики и прочей ежедневной рутины, которая как начнется, так никогда и не закончится. И сколько бы не говорила Мария о том, что нужно просто выбрать ответственных и лично верных людей, я в эти сказки не верил. Можно, можно мотивировать, можно создавать внутреннюю и внешнюю конкуренцию, систему поощрений и прочего… но если перестаешь сам принимать важные решения, то к чему тебе трон? В качестве галочки?

Что же до варианта, когда Борис решит вернуться полноценным императором — я в него не верил ни на грош. Если бы он хотел, то давно уже занял пустующее место, а сейчас, учитывая все перипетии, это было бы более чем уместно. Но нет. Он по-прежнему старается держаться в тени, хоть высший свет и в курсе происходящего.

— Ваше высочество, покои уже подготовлены. — склонился Василий, которого я отправил во дворец с утра пораньше. — Прикажете подать обед?

— Нет. Что с расписанием матушки? — спросил я на ходу. Учитывая, что императрица была свободна словно ветер, эту форму мы использовали в качестве кодовой. И понятно, что имелась в виду совсем не она. Условность, возможно глупая. Но лишний раз дергать тигра за усы было не в моих интересах, ведь сегодня я пришел договорится.

— Есть окно через пятнадцать минут, и через два часа. — тут же ответил Василий.

— Значит сейчас. — кивнул я. — Веди.

Все пути во дворце я уже знал, но вот где конкретно сейчас находится самодержец — понятия не имел. Можно, конечно, было использовать истинное зрение, но это то же самое что искать прожектор маяка, стоя в десяти метрах перед ним. Поберегу свое здоровье и зрение, они мне пригодятся.

К слову, когда мы дошли до нужного зала ждать не пришлось, наоборот, складывалось ощущение что ждали нас. В небольшой библиотеке сидел не только Борис, разбиравший документы, но и значительно лучше выглядящая Екатерина, и старший Багратион, который показывал какие-то отчеты.

— Опаздываешь. — не отрывая взгляда от бумаг сказал Борис. — Присаживайся, у нас будет серьезный разговор.

— И вам не хворать. — усмехнулся я, расположившись напротив императора. — К слову, если хотели меня видеть, могли бы передать сообщение, может я бы подвинул другие дела.

— Мда? — Борис наконец поднял на меня глаза. Усталые, и довольно злые, хотя гадать с чего такое отношение не приходилось, он всё высказал ещё в прошлый раз. — Вот, полюбуйся. Это данные внешней разведки за последние пару недель.

— Немцы отступают, поляков не осталось вовсе, чехи держатся из последних сил зажатые в горах. Берлинская стена разделяет всю германию на зараженную и нет… — быстро пролистав отчет и посмотрев карту резюмировал я. — Ничего принципиально нового, я это и так знал.

— Ты не туда смотришь. — недовольно проговорил император, и забрав у меня планшет нашел нужное место в выводе отчетов. — Вот.

— И на что мне смотреть? — через несколько секунд сдался я, не понимая, что именно он имеет ввиду.

— Он не ученый и не исследователь, имей терпение. — сказала Екатерина, когда Борис вновь кинул на меня гневный взгляд. — Примерный вес всех искаженных тварей, обнаруженных на территории Европы, составил тридцать пять миллиона тонн. Конечно, цифры приблизительные, как и указано в отчете. Считали по площади и толщине живых полей, по количеству уничтоженных и замеченных за все время уникальных тварей.

— Они все уникальны. — возразил я, взглянув на биологических родителей моего тела. — При чем крайне редко похожи друг для друга. Разве что весом и используемыми приемами. Строение тела у них словно ребенок лепил наугад.

— И тут ты тоже неправ, классификацию мы уже разработали… — начала было Екатерина, но император её решительно остановил.

— Вес всех людей в образовавшейся зоне был не больше двух миллионов тонн. С учетом всей органики, домашнего скота и ферм — пусть будет пятнадцать, хотя скорее речь идет о двенадцати миллионах тонн. — проговорил Борис, постучав пальцем по открытому графику. — Откуда взялось еще двадцать миллионов тонн?

— Они пожирают и тащат с собой всё, начиная от травы и деревьев, заканчивая плодородной почвой. — ответил я почти без запинки. — После этих тварей остается каменистая пустыня без крупицы живого.

— Хорошее объяснение, хоть и поверхностное. — усмехнулся император. — Нет, Александр, если бы речь шла лишь о тварях, напавших на западную Европу, можно было бы посчитать и так, но увы, есть еще монстры что нападают на наши