Чашка кофе для героя - Мария Рашова

жили пострадавшие в битвах светлые. А ведь в том же Краснодаре, я чувствовал, были наши. Да, для темных не было вообще никакого смысла выволакивать сюда, в этот небольшой курортный город, половину своих мировых сил тупо из-за меня. Я был вроде мышонка, для которого организовали рейс «Титаника», чтобы он один утонул. Чушь какая. Можно сделать вид что, ты продал билет для мыши но невозможно ее заставить забраться по трапу. Можно было бесконечно гадать, с какой стати я тут вдруг оказался. Можно было строить миллион гипотез, зачем и почему сюда приволокли лучшие силы темных. Я ни на йоту не мог приблизиться к разгадке, потому что я был дурак. Дурак дураком. Я жил свою маленькую жизнь с моими маленькими событиями, радовался, когда попал к светлым, радовался моей тихой и незаметной должности, радовался, когда попал в командировку в Сочи. Радовался, когда влюбился (идиот). Бежал по своим маленьким мышиным тропам и радовался каждому найденному орешку. Пока в один прекрасный день мне не собрали мой маленький чемодан и посадили на «Титаник». Зачем? Почему? Кому была нужна моя мышиная возня?

Внезапно небо почернело, мой вопрос остался немым воззванием к небесам. Подул резкий ветер, кинув мне пригоршню песка прямо в лицо. Я гневно отплевывался: «Как обычно, на самом патетическом месте». Наверное, начиналась гроза. Да, такой как я, погруженный в свои мысли, даже не сразу мог бы сообразить, что же происходило. Все всегда смеялись надо мной и только море знало, что мы с ним на одной волне. Крупная теплая капля упала мне на нос. «Дождь», – догадался я и заспешил прочь с пляжа.

Я так и не приблизился к разгадке. Беда зависала надо мной как эта гроза. Беда, как черная туча, висела над моей головой. И как бы быстро я ни бежал, она следовала за мной по пятам. Я не был идиотом. Я знал свое место. Я не высовывался, я не выпендривался. Я придерживался исконно русской линии поведения – сиди тихо, и тебя не убьют. Будь тише воды, ниже травы. Я бежал по своей маленькой тропиночке, и хихикал от своего маленького счастья, как те ёжики которым травка щекотала пузики. Может быть, я был рожден для того, чтобы долго в продуктовом выбирать хлеб, определяя качество, вдыхая сводящий с ума запах свежеиспечённых батонов через пакетики. Может для того, чтобы сидеть в кофейне, вдыхая волнующий запах секунду назад сваренного кофе и наблюдая мир через огромное панорамное окно. Может быть, чтобы носить в сумке заветный пакетик и кормить бездомных кошек. Я не был создан чтобы вести войну против сил зла, это точно. Внутри меня все завыло. Ну почему я? Почему вечно я?? Я так хочу проживать свою маленькую жизнь, спокойно уже хотя бы раз, хотя бы в этой вечности родиться, радостно пожить и нормально умереть, но нет же, нет! Я опять скачу впереди войска с флагом и подо мной умирают кони! Пачками! Кто решил, что это мне подходит? Кто придумал, что я смогу? Я же сам ни хрена, ни хренашечки не соображаю. Я не стратег, я не тактик, я не священник, я не святой. Почему я? Мне бы со своими грехами справиться, почему параллельно я должен справляться с грехами человечества, если само человечество с ними справиться не может? Если они ему нравятся? Если ему в кайф? Человечеству в кайф и оно продолжает грешить. Ну причем тут я то? Я бегу по своей маленькой тропинке и трава щекотит мой животик. Давайте, кто-нибудь другой поведет дивизии в бой, а? Небо молчало. Я почувствовал себя несчастным. Никто не выдает инструкции к этой планете каждому младенцу, только что явленному на свет. Никто не пытается разжать розовые кулачки и впихнуть ему инструкцию с точным описанием той роли, что он должен исполнить на земле. Все это покрыто мраком. Я подумал, что некоторые нюансы не знают даже ангелы. Никто не знает, кроме того, Кто придумал этот мир.

Солнце расслабляло. Оно поджаривало беспечных отдыхающих снаружи, а меня еще и изнутри , вскрывало мозг, насаживало на огненный вертел мои глупые мысли, следило за степенью прожарки безумия. «Мне, пожалуйста, с кровью, средней прожарки!», – кричал я, но меня уже никто не слышал. Мое мнение здесь никого не интересовало. Я был просто придаточной частью к происходящим событиям, я был здесь вписан и прописан самой судьбой. Как же неотвратимо будущее надвигалось на меня. Я знал, я понимал, что извернуться или сбежать с тонущего корабля шансов никаких не было. Меня отправили сюда, чтобы я мог завершить свою миссию. Ох, если бы хотя бы точно знать, в чем она заключалась! Хотелось тупо сосредоточиться и собрать все события, все нити воедино. Что привело меня сюда, в Сочи, что изначально требовалось, куда я мог сгодиться, куда не мог, где были основные расстановки сил. «Если нет уверенности в победе в мозгу, значит, ее нет и на поле боя», – передо мной замаячило одно из крылатых высказываний Михалыча, да прямо перед глазами, да красными буквами на транспаранте! «Я знаю, я все знаю»,– пробормотал я,– «я никудышный боец, но я стараюсь». Тьма закрывала город, жар спадал к вечеру, оставляя сиреневую похмельную дымку, солнце давало красную ковровую дорожку на море, щедро обещая нас сварить как раков завтра от 30ти градусной жары. Я поежился. Идти мне кроме, как спать, было некуда. Для построения стратегических планов мой мозг не соображал. И я отправился искать кофе точку. Кофеманы тянутся к источнику кофе всякий раз при принятии трудного решения. Кофе не смотрит на тебя презрительно, как высший и дорогой сорт зеленого чая с цветком, вытащенным из задницы капибары, кофе нежно обнимает тебя. Вспотел ли ты в Сочи при 30ти градусной жаре, или твои руки замерзли и еле могут открыть термос на Эвересте – кофе обнимает и спасает тебя. Я не знаю, может в моем мозгу есть разъем который подзаряжается только через кофе? Мне принесли огромную чашку кофе, я смотрел в его темноту. На дне лежала моя трусость, моя лень, мое уныние и нежелание жить. Я провел рукой над кофе, все рассеялось, кроме тайминга принятия решений. Эта сука тикала, не давая мне спать, в любое время дня и ночи. Возможно, это единственное, что хоть как то организовывало меня. Небо было в курсе моих слабостей, небо было в триллионы раз мудрее меня, оно не позволяло мне окончательно попасть в ловушку моих грехов.