Джагатай-Хан: Боевой Ястреб Чогориса - Крис Райт

их податься назад, однако драгоценные мгновения шли, а чужакам не удавалось пробиться в кольцо гравициклов. Внутри него полностью неподвижные грозовые пророки накапливали силу, направляя изобильные потоки эфира в кружащиеся вихри осязаемой энергии.

Их действия не ослабляли неистовства зеленокожих. Напротив, безудержная аура насилия набрала мощь, забурлила и взметнулась выше. Вскоре стало ясно, что творцы погоды укрепляют и подпитывают ее, подкидывая еще больше поленьев в уже ревущую топку. Чем дольше Белые Шрамы усиливали и перебрасывали течения варпа, тем яростнее небеса пылали зеленью и тем заметнее возрастала необузданность ксеносов. Их гнев достиг поистине апокалиптических масштабов, разорвал хлипкие ограничения и деградировал, обернувшись бесцельным варварством. Ксеносы принялись нападать на сородичей, калечить себя и рубить все, что попадалось под топор, будь то противники или другие орки.

Боргал крепко сжимал посох, чувствуя, как на лбу выступает испарина. Контакты раскалившегося пси-капюшона впивались ему в плоть, словно рыболовные крючки. Поле зрения грозового пророка размывалось по краям, он постепенно терял сознание и все же перекачивал энергию, рекой струившуюся через него.

При этом воин по-прежнему ощущал присутствие шаманов. В реальности они находились слишком далеко, и Боргал не видел их, но отлично воспринимал на ментальном уровне. Колдуны вопили от страха — они внезапно осознали, что призванная ими мощь вырывается на свободу, и снова взять ее под контроль невозможно. С губ чужаков текла кровь, их глаза слезились, а ритуальная пляска выглядела порывистой и отчаянной, словно кто- то дергал тварей за невидимые цепи.

Пси-заряд продолжал нарастать. Чогорийские псайкеры подхлестывали его, гнали вперед, как глупую скотину, понуждали переродиться в дикий табун, который сметет любые препоны и разметает души тех, кто вытащил его в реальность. Сейчас зеленокожих губила их единственная слабость — отсутствие дисциплины. Как только поле ярости перегружалось, они уже не могли усмирить его.

— Еще, — пробормотал Боргал сквозь стиснутые челюсти. Зажмурившись, он шире разорвал пелену между мирами. Грозовой пророк смутно ощущал, что один из его братьев падает наземь, обезумевшие орки штурмуют тонкую линию обороны, а его собственная душа не выдерживает нагрузки от безрассудного и стремительного набора псионической силы. — Еще.

В длинных пальцах одного из вражеских шаманов затрясся стучащий амулетами посох, и ксенос издох с гримасой агонии на морде. У второго хлынула кровь из глазниц и рта; миг спустя он рухнул, хватаясь за мерзкое брюхо, вокруг которого воспламенилась одежда. У третьего, затрясшегося в конвульсиях, отпала челюсть, и из разинутой пасти хлынуло беспримесное вещество эфира. Зеленокожие угасали как свечки: материя иного мира жгла их вены и артерии, превращая тварей в высохшие мумии.

Орочий пси-заслон распадался. Повсюду разбивались громадные кристаллы, и кружащиеся вихри метали осколки в неприятелей, сражавшихся в тени этих исполинов. Впервые с начала противостояния чужаки дрогнули — их прежде неколебимый псионический ореол уносился прочь, словно парус, сорванный бурей с мачты.

Боргал упал на колени. Сюй Нань, обессилевший от напряжения, уже лежал в обмороке. Остальные творцы погоды, быстро изнемогая, один за другим валились с гравициклов и впадали в ступор.

Их лидер старался не потерять сознание. Он выронил жезл, дымящийся, будто кусок угля. Настал самый опасный момент: грозовые пророки находились вдали от товарищей, посреди океана душевнобольных ксеносов. И псайкеры потратили все силы на то, чтобы запустить неукротимую цепную реакцию, которая только усилила гудящую вокруг них ауру свирепости.

Покачиваясь, Боргал вытащил меч, кое — как встал на ноги и попробовал сосредоточиться. Мир вертелся вокруг него, размытый и раздробленный. Творец погоды увидел, как легионер в белых доспехах падает после долгой схватки, разорванный на куски красноглазым чудовищем с рычащим цепным мечом, и понял, что пришла его очередь.

Чогориец выпрямился, готовясь к бою, и увидел, как огромное существо несется к нему тяжеловесными дергаными скачками, словно во временной аномалии. Боргал знал, что слишком слаб и не сумеет отразить атаку.

Но он смог ухмыльнуться.

— Мы сломили ваших колдунов, — злобно произнес Боргал, пока на него опускался ревущий цепной клинок.

Удар сокрушительной мощи едва не выбил у воина тальвар, и он неловко отшатнулся. Дохнув на легионера невыносимым смрадом — смесью запахов крови, мяса и исступления, — орк размахнулся громадным мечом, чтобы срубить ему голову с плеч.

Творец погоды умудрился парировать выпад и отбил клинок в сторону, но ему чуть не вырвало руки из суставов. Заметив, что к нему приближаются другие создания, неразборчивые пятна в неустойчивом мире, Боргал начал отступать и задался вопросом, сколько же времени он выиграл для братств Хасика.

Зеленокожий прямым выпадом отбросил меч грозового пророка и погрузил жужжащие зубья клинка в его правый наплечник. Воин ощутил, как полоса мучительной боли пересекла мышцу, и услышал перестук фрагментов брони, отлетающих в шлем. Он выбросил вперед левую руку, надеясь попасть в цель. Тут же его ослепила струя горячей крови, залившая визор.

Легионер закачался, стараясь не упасть. Когда линзы очистились, Боргал понял, что орк по-прежнему нависает над ним — здоровенный, увитый лоснящимися мускулами, воняющий свежей убоиной…

Только безголовый.

На срезе шеи поблескивали жилы. Судя по неровности обрубка, ксеносу снесли башку разрывным снарядом. Поколебавшись секунду, туша завалилась навзничь, и все еще рычащий цепной меч наконец выпал из хватки зеленокожего.

Обернувшись, творец погоды увидел Хасика на неподвижно зависшем гравицикле. Броню нойон-хана покрывали длинные алые росчерки, в руке он держал болт-пистолет. К нему подлетали другие Белые Шрамы, а издалека уже доносился скрежет танковых гусениц.

— Ты нам еще нужен, задын арга, — сообщил Хасик, перезаряжая оружие, — Можешь драться?

Грозовой пророк яростно заморгал, пытаясь собраться с мыслями. Он лишился посоха, сгоревшего дотла под напором погодной магии. Тело казалось настолько легким, что его мог унести порыв штормового ветра. Соратники Боргала или распростерлись на грунте, или стояли на коленях рядом с ним, но свежие подкрепления уже врезались в ряды недавно опешивших чужаков и теснили их.

Перемену отчетливо ощущали все. Псайкеры легиона рассеяли давящую волну безумия, перенасытив ее энергией, и имперцы могли взять верх. Орки еще сражались, но уже без невероятного коллективного фанатизма, который показывали под воздействием хейн-гхалл. Теперь их можно было разгромить.

Двое творцов погоды