Майкл Стэкпол - Темный прилив-2: Руины

— Свистун сообщает, что Чалко уговорил Ана-кина выйти и исследовать окрестности. Они покинули «Скат» около часа назад, и с тех пор от них ни слуху ни духу.

Люк прикрыл глаза и потер лоб. Мара обняла его за плечи.

— Что будем делать? Мастер-джедай открыл глаза и вздохнул.

— Даешара'кор хочет обменять Анакина на файлы, касаемые «Глаза Палпатина» или чего-нибудь подобного. Исходя из слов мадам-ректора, таких файлов здесь нет. Так что, никакого обмена.

— Это не единственная проблема, — Мара нахмурила брови. — Другая состоит в том, что Даешара'кор не отпустит Анакина, пока будет уверена, что мы не дадим ей скрыться и продолжить поиски. Ей придется держать его при себе, и ей вряд ли придется по нраву подобная ситуация.

— Но без файлов для обмена мы и близко не сможем к ней подступиться.

Миракс встряла в дискуссию.

— Подождите, переговоры — это по моей части. Мы можем, например, взять инфочип, напихать в него разной белиберды, в которой могут разобраться только ученые мужи сего института, добавить туда несколько нужных ключевых фраз, чтобы убедить Даешару'кор, что это именно то, что она ищет, а затем всучить ей все это хозяйство. Как вы думаете, она сможет дойти до того, чтобы угрожать жизни Анакина?

Мара уверенно кивнула, но Люк не согласился.

— Мне кажется, что нет.

— Люк, она ищет супероружие, ты забыл?

— Я знаю, но мне кажется, она еще просто не задумывалась над тем, к чему могут привести ее поиски. Мы все помним и Алдераан, и взрыв Кари-ды, и вирус «крайтос» и до сих пор не можем смириться с мыслью, что погибли миллиарды людей. Ты можешь быть расстроенным, опустошенным после смерти одного человека, но как ты будешь себя чувствовать, когда во время уничтожения планеты погибнет в миллиард раз больше.

— Особенно планеты, полной твоих врагов, — пожала плечами Мара.

— Мара, несмотря на то что она уже довольно далеко зашла, она еще не соскользнула на Темную сторону. Даешару'кор всегда отличали только положительные качества, — Люк вздохнул. — Если бы мы знали, откуда исходят ее побуждения, мы бы смогли помочь ей.

— Слишком много «если», — Мара с неохотой кивнула. — Ладно, думаю, идея Миракс имеет смысл. Давайте попробуем ее реализовать.

Они вернулись в офис ректора, и Люк одарил женщину лучезарной улыбкой.

— Простите нас, просто появились неотложые проблемы. И нам сейчас очень нужна ваша помощь.

Ректор улыбнулась в ответ.

— Всегда рада помочь, если, конечно, будет чем.

— Отлично, тогда просто отойдите от терминала, — Люк бросил взгляд на Р2Д2. — Найди все, что можешь, об истории «Глаза Палпатина», затем проведи выборку самых заумных технических текстов, которые только сможешь найти. Мы расставляем силки, и приманка обязана быть ну очень соблазнительной.

Анакин нервно заерзал на месте, с затаенной тревогой ожидая продолжения. Только сейчас до него стало доходить, насколько серьезна была Дае-шара'кор в своих намерениях во что бы то ни стало овладеть супероружием. Теперь он наблюдал за тем, как она сидела, сложив оба световых меча у себя на коленях, переговаривалась по комлинку и при этом неустанно следила за тем, чтобы Анакин не вздумал обратиться к Силе.

Наконец, она отключила комлинк и посмотрела на своего пленника.

— Ну, ты все слышал. Сейчас я обменяю тебя на университетские файлы. Ты не пострадаешь.

Связанный по рукам и ногам Анакин, стоявший на коленях в углу мрачной, лишенной меблировки комнаты, только вздохнул.

— Не более, чем уже пострадал?

— Не дави на меня, я все равно тебя не отпущу, пока не добьюсь своего.

— Ты совсем не то подумала, Даешара'кор, — он пожал плечами, насколько это позволяли сделать его путы. — Я всегда восхищался тем, как ты действуешь, сколько работаешь. Зачем тебе все это?

Она отвела глаза.

— Тебе не понять.

— Не понять? Но почему? Потому что я не тви'лекк? Потому что я вырос в роскоши Корусканта, а не в бандитском притоне? — он хмуро посмотрел на нее.

Еще до того, как она успела что-либо ответить, входная дверь комнаты с грохотом слетела с петель, и в проеме показался Чалко с бластерным карабином наперевес и с какой-то непонятной серой материей, обмотанной вокруг горла. Все выглядело так, будто кто-то отрезал кусочек от шкуры тальца, сделал из него меховой шарф, затем положил на сидение под гонщика, пилотирующего кар во время затяжного ралли, а уж после всего этого обмотал вокруг шеи незадачливого коротышки.

— Стой на месте, Даешара'кор, — пробасил Чалко. — Не волнуйся, малыш, теперь ты в безопасности.

— Ты так думаешь? — — клинок уже полыхал ярким пламенем в руке тви'лекки. — Уйди, если не хочешь пострадать.

— Ты не на того напала, сестренка. Не я тут буду страдать, — его палец изо всех сил вдавил курок, и карабин выпустил в женщину-джедая светло-голубой станнирующий разряд. Меч с легкостью отразил выстрел, и рикошетом разряд вернулся к Чалко, впившись в его правое колено и растекаясь дальше по всему телу. Спазмы в мускулах быстро убрали с его лица удивленное выражение и заставили скорчиться на полу от боли.

При помощи Силы, Даешара'кор втащила его внутрь комнаты и прикрыла дверь. Она вырвала бластер из его рук, и вскоре Чалко уже валялся в скрюченной позе по соседству с Анакином.

Несколько секунд он лежал без движения, потом открыл глаза и прошептал:

— Ничего не понимаю.

— Чего ты не понимаешь, Чалко?

— Она не должна была… — он затрясся от негодования. — Мне сказали, что это сделает джедая бессильным.

Даешара'кор нахмурилась и посмотрела на него.

— О чем ты?

— О шкурке мири.

Выгнув брови, Анакин удивленно посмотрел на компаньона.

— Шкурка исаламири? Та, что у тебя на шее?

— Ага. Еще и дорогая, зараза.

— Мм-м… Чалко, исаламири должна быть живой, иначе ничего не получится.

Тви'лекка фыркнула.

— Благодари провидение, что ты переключил бластер в парализующий режим, иначе валялся бы ты сейчас на полу кучкой паленого мяса.

Чалко промычал что-то нечленораздельное, а тви'лекка продолжала;

— Итак, знает ли о твоей выходке Скайуокер? — она отключила меч. — Нет, ты хотел захватить меня сам, в одиночку. Что ж, у меня все еще есть немного времени.

Анакин поднял взгляд на тви'лекку.

— Ты хотела рассказать мне, зачем ты делаешь все это.

— Нет, я хотела рассказать тебе, почему ты не сможешь меня понять, — Даешара'кор напряглась. — У тебя было счастливое детство, и ты, и твои брат с сестрой еще до рождения стали героями Галактики. Вас обожали, на вас рассчитывали, и вы, надо сказать, достойно удерживали на плечах возложенную на вас ношу. Мы с тобой слишком разные, Анакин, чтобы ты смог понять меня.

— Вот чего я точно не могу понять, так это как можно желать смерти миллиардов живых существ. Что стряслось в твоей жизни, что ты решилась на такой отчаянный шаг?

— А ты не можешь представить себе, как можно желать смерти миллиардов?

— Нет.

— Даже чтобы спасти свою семью? Защитить мать? Или отца? — она устало посмотрела на него. — Разве ты отказался бы обменять миллиарды жизней йуужаньвонгов на одну-единственную — Чубакки?

К его горлу немедленно подкатился ком, Анакин усиленно старался не разреветься, однако слезы самопроизвольно катились по щекам. Он попытался утереться, но неудобная поза, в которой он был скручен, не позволяла пошевелить даже пальцем. Его губы задрожали, когда в мозгу всплыл предсмертный образ Чубакки, дерзкий и вызывающий. И все: дальше — одна пустота.

После недолгого хныканья Анакин сумел собраться и поднял подбородок, посмотрев в глаза Даешаре'кор.

— Ни миллиард, ни десять миллиардов жизней не вернут его. И если я расправлюсь с йуужань-вон-гами таким образом, это будет подлостью, предательством по отношению к тому героизму, который проявил Чубакка в последние часы перед смертью. Он через столько прошел в своей жизни. Он был рабом, которого спас мой отец…

— Тогда он бы тебя понял.

Глаза Анакина вновь сделались влажными.

— Я не…

— Ладно, прекрати, — она отвернулась и принялась вновь настраивать комлинк. — Мне надо переброситься еще парой слов с твоим дядей.

Чалко мгновенно очнулся и заерзал на месте, пытаясь принять позу поудобнее.

— Сейчас я попробую развязать тебя, малыш, но… о, ситх! Пальцы мои меня не слушаются. Ой, моя голова… прямо раскалывается!

— Моя тоже, — Анакин откатился от стены и попробовал распрямиться. У него болела не только голова, но и весь он чувствовал себя смятым и раздавленным. Слова Даешары'кор о Чубакке сильно задели его за живое.

Тви'лекка вновь окинула взглядом узников, и он резко опустил голову и поник, сделав вид, что ничего не происходит. Когда она отвернулась, он стал успокаиваться, направляя чувства и мысли в нужное русло. Он сосредоточился, затем медленно, отбрасывая в сторону все сомнения, потянулся к Силе.