Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Что вы сказа… — он не успел договорить.

Мильтен развернул свиток, направляя в него силу. Древние символы вспыхнули голубоватым светом. Волна магической энергии, невидимая и неслышимая, покатилась к послушнику. Его глаза внезапно стали стеклянными, веки тяжело сомкнулись. Не успев издать ни звука, он рухнул на каменные плиты у входа, погрузившись в глубокий, магический сон. Мильтен едва успел подхватить его падающее тело, чтобы он не стукнулся головой. Не хватало ещё, чтобы он так глупо умер.

Стоя над спящим телом, Мильтен почувствовал укол совести. Но времени на раскаяние не было. Быстро обыскав сумку на поясе Педро, он достал массивный железный ключ. Вложил его в замочную скважину и повернул. Механизм щёлкнул с громким, удовлетворяющим звуком.

Массивные врата монастыря магов не открылись… зато открылась маленькая низенькая калитка в них. Наклонившись, Мильтен, наконец, зашёл в обитель.

Переступив порог, Мильтен замер, ослеплённый не ярким светом, а открывшейся ему неожиданной картиной. Он предполагал увидеть суровый, аскетичный двор крепости — каменные плиты, плацы для построений, может быть, тренировочные манежи для послушников. Вместо этого он попал в цветущий рай.

Просторный внутренний двор монастыря был огромным, ухоженным садом и огородом. Аккуратные грядки с пряными травами и овощами чередовались с рядами виноградных лоз, тянувшихся по деревянным шпалерам. Воздух был густым и сладким от аромата спелых ягод, нагретой солнцем хвои можжевельников и цветущих целебных растений. Послушники в простых рабочих одеяниях, а не в парадных нарядах, какой был у стража ворот, трудились среди зелени — одни пололи грядки, другие собирали урожай в плетёные корзины. Это был не оплот воинствующей магии, а скорее обитель трудолюбия и созерцания. Лишь высокие стены по периметру, сложенные из серого камня, напоминали о том, что это место — неприступная твердыня.

В центре этого зелёного моря возвышалась главная церковь монастыря. Её стрельчатые арки и устремлённые в небо шпили были исполнены в строгом готическом стиле, но свет, исходивший от неё, был тёплым и живым. Огромное круглое окно-роза над главным входом было целиком занято витражом, изображавшим сияющее Око Инноса. Лучи утреннего солнца, падая под нужным углом, пронизывали цветное стекло, заставляя его гореть мириадами огненных бликов и отбрасывать на каменные плиты радужный ковёр из света. А на самой вершине главного шпиля сиял золотой круг с расходящимися в стороны лучами — стилизованное око Инноса, символ верховного бога. Отполированная поверхность ослепительно сверкала, будто и вправду была крошечным светилом, венчающим это место силы. Но если присмотреться, то в центре звезды можно было всё же различить символ бога огня — горящую свечу, напоминающую раскинувшего в стороны руки человека, чьим лицом было пламя.

Жилые и хозяйственные постройки примыкали к стенам, образуя замкнутый прямоугольник, внутри которого и буйствовала вся эта жизнь. Мильтен знал, что мощь монастыря скрыта от глаз — бесчисленные подвальные уровни, библиотеки, лаборатории и обсерватории, где и творилась настоящая магия. Где-то здесь же, под землёй, под усиленной охраной, хранились легендарные артефакты — Огненный щит, Священный молот и сам Глаз Инноса. Мысль о том, что когда-то всем этим управлял Ксардас, ещё до своего заточения в долине рудников, заставила Мильтена снова содрогнуться. Что может быть скрыто в тайниках и подвалах этой крепости? Как давно скрытые от глаз дела отступника расходились с официальными представлениями ордена о допустимом зле?

Его размышления прервала наступившая тишина. Работа в саду замерла. Все — и послушники, и несколько магов в красных мантиях — остановились и уставились на него. На незваного гостя, появившегося из ниоткуда в самом сердце их цитадели. К нему уже шёл один из магов — немолодой, с лицом, испещрённым морщинами, но с прямой осанкой и ясным, властным взглядом. По манере держаться и тому, как другие почтительно расступились перед ним, Мильтен сразу понял — это кто-то из старших, хоть всё же и не магистр — иначе бы его одеяние было иным.

Мильтен поспешил навстречу, почтительно склонив голову.

— Мир и свет вашей обители, брат. Я — Мильтен, маг третьего круга. Прибыл из долины рудников со срочными вестями для Верховного Совета.

— Мир и тебе, брат. Я Парлан, распорядитель этого монастыря, четвёртый круг, — ответил маг, пока его проницательные глаза изучали пришельца с ног до головы. — Говоришь, из-за барьера? — спросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Это, действительно, будет интересно магистрам. Совет как раз в храме. Дневная молитва окончена, но они всегда задерживаются, чтобы обсудить дела ордена. Ступай. Они наверняка захотят сейчас же выслушать тебя.

Мильтен кивнул и уже собрался было идти, как Парлан остановил его жестом.

— Постой. А как ты прошёл? У ворот должен был дежурить послушник Педро. Не было… проблем?

Мильтен с наигранной лёгкостью пожал плечами, доставая из кармана мантии тяжёлый ключ.

— Точно, чуть не забыл! Бедняге явно требовался отдых. У него всё в голове перемешалось. Я дал ему возможность уснуть. — С этими словами он протянул ключ Парлану, — хорошо бы, чтобы парня временно подменили и перенесли на кровать, а то продрогнет лежать на камне.

Парлан взял массивный ключ, и на его обычно невозмутимом лице появилось выражение чистого, неподдельного недоумения. Он посмотрел на ключ, потом на Мильтена, потом снова на ключ, словно не веря своим глазам.

— Ты усыпил Педро? — уточнил он, и в его голосе зазвучали нотки чего-то, что могло бы быть и недовольством, и сдержанным восхищением. — Ну что ж… Иди. О твоём… методе входа… мы поговорим позже. О Педро я позабочусь.

Развернувшись, Мильтен направился к величественному входу в храм. За его спиной он чувствовал с десяток колющих взглядов, но не оборачивался.

Глава 16. Вестник

Чем хуже весть несёт посланник,

Сменить нужней тем кнут на пряник.

Он принят лучше должен быть,

И так ведь сложно говорить…

Внутри храма Мильтена ждало новое потрясение. Если внешний вид монастыря был впечатляющим, то интерьер храма был попросту ошеломляющим. Ничего подобного Мильтен не видел ни в своих скитаниях по острову в юности, ни тем более в колонии. Монастырь был закрыт для мирян, и даже сильные мира сего редко допускались внутрь. Богатство и мощь, которые демонстрировали скромные часовни вроде той, где они недавно молились с Исгаротом, здесь были умножены в сто крат. Через центральный витраж во время утренней молитвы цветные лучи должны были попадать на алтарь, но сейчас око Инноса уже сместилось на запад, и свет падал на одну из стен.

Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, где плясали блики от огромных горящих… свечей?