Туман между нами - Мери Ли

только что убила человека. Не зараженного.

Боль в теле пульсирует, звуки поедания тел прекращаются, кость падает прямо рядом с моим лицом, и я прикрываю глаза. Зажмуриваюсь так сильно, что вижу темные блики.

Дождь за пределами парковки усиливается, и впервые в жизни я молюсь, чтобы он прекратился как можно быстрее.

На улице слишком светло, значит я провела тут всю ночь. А может и не один день.

Всё же отнимаю руку от лица женщины и медленно подтягиваю её к лицу. Смотрю на черный браслет, и новый огонёк надежды расцветает в груди.

Он не обязан этого делать, но я посылаю мысленные просьбы Закари Келлеру: "Спаси меня из этого ада".

Глава тринадцатая

Не знаю сколько времени проходит, но дождь, разыгравшись не на шутку, не позволяет зараженным покинуть парковку. Они периодически принимаются за еду, и каждый раз я молюсь, чтобы они не подошли к моей куче. Зараженные перемещаются и, кажется, общаются между собой. Непонятные глотающие звуки наполняют парковку. Слышу, как они дышат, утробно, словно загнанные лошади.

Даже боюсь подумать о количестве несчастных, сколько их тут? Тысячи?

Пожалуйста, я не могу умереть сегодня. У меня ещё столько дел. Я… я. Нет.

Только не сегодня.

Только не так.

Пожалуйста.

Больше не чувствую отвратительного запаха, он пропитал меня с головы до ног, вся одежда промокла в субстанции из крови и слизи. Не чувствую тела из-за постоянного положения, которое не в силах изменить. Я лежу так уже больше часа, это точно.

Каждую минуту бросаю взгляд на парня, он словно чувствует это и переводит глаза, в которых застыл испуг, с зараженных на меня. Как давно он тут? Почему не сбежал? Неужели из этого места нет выхода? Есть. Я его видела. В нескольких десятках метров.

Одними губами произношу: "Спасибо". Он прикрывает глаза и слегка кивает. Если бы не его предупреждение, моё ослабленное тело оказалось бы прямо на пути голодных зараженных.

Странный звук привлекает моё внимание.

Тук. Тук-тук-тук. Шх-х-х-х.

Немного не долетая до меня, мимо прокатывается металлический цилиндр. Хмурясь, приглядываюсь к предмету и тут понимаю – шашка. Подобные я видела на занятиях на восьмой базе.

Я не успеваю даже вскрикнуть. Ожидаемого взрыва не происходит. Тихий щелчок, а следом за ним из маленьких круглых отверстий начинает валить дым.

Это дымовая шашка? Дым заполняет пространство со скоростью куда большей, чем нужно мне, чтобы зажать нос и рот. Едкий привкус осаживается на языке, и я тут же давлюсь. Кашляю, тем самым привлекая внимание зараженных.

Глаза начинают слезиться, но я успеваю увидеть, как зараженные бросаются в сторону выхода. Видимо, едкий дым им неприятен.

Зажмуриваю глаза и зажимаю рукой рот и нос. Долго я так не пролежу.

До слуха доносится голос Закари, приглушенный и видоизмененный, но то определенно его голос. Он раздаёт приказы, а потом сыпется град пуль. Не очень осознаю происходящее, потому что дым не простой. Он снотворный? Глаза начинают слипаться, рука соскальзывает с лица. Гильзы с грохотом и звяканьем валятся на пол, тела некоторых зараженных так же падают. Уши закладывает от эха выстрелов. Я даже не слышу звуков зараженных и уже практически не вижу их.

Глаза слипаются, но я всё же замечаю черную форму и стараюсь столкнуть с себя тела. Слабо получается.

– Зак, – пищу я и тут же закашливаюсь от дыма, несмотря на то, что он быстро рассеивается из-за открытого пространства в конце парковки.

Передо мной присаживается мужчина в респираторе. Заметив голубые глаза тут же хватаюсь за его руку. Он с легкостью поднимает меня и выносит прочь.

– Там человек, – говорю я, оказавшись под защитой дождя.

Я рада ливню, он быстро смывает с меня останки тел, слизи и вонь.

Кашель душит, а глаза так и норовят закрыться.

– Где? – спрашивает Закари, снимая респиратор.

– Напротив того места, где я лежала.

Закари отворачивается от меня.

– Рэнли, там живой. Вытащи его и сожги всё дотла.

Закари снова поворачивается ко мне, осматривает руку и сжимает губы в тонкую линию.

– Очень плохо? – спрашиваю я, борясь с першением в горле.

– Нет, – лжёт он.

Снова поднимает меня на руки, помогает сесть на мотоцикл, только я оказываюсь спиной к рулю. Закари устраивается передо мной, закидывает мои безвольные ноги себе на бедра, приказывает крепко держаться. И я хватаюсь за него как за спасение, которым он и является. Правой рукой сминаю мокрую черную куртку, левая безвольно висит, так словно я и вовсе её лишилась.

Мотоцикл страгивается с места, и мы уносимся прочь от логова. Сознание мутнеет, но я успеваю услышать, а после увидеть взрыв и огромное облако темного пепла, но его слишком быстро уничтожает дождь.

Прижимаюсь ещё ближе к Закари, кажется, что я в любую минуту могу свалиться с мотоцикла. На особенно резких поворотах Зак одной рукой придерживает меня за талию, за это ему отдельная благодарность. Мотоцикл то набирает скорость, то сбавляет её. Оставшуюся часть пути я преодолеваю с закрытыми глазами. Заставляю себя не потерять сознание и не отпустить куртку. Примерно спустя час, сквозь рёв мотоцикла и шум дождя я снова слышу технику, которая продолжает строить стену, словно ничего и не было. Мотоцикл проезжает по парку и останавливается у входа в церковь.

– Держись, – говорит Закари мне в волосы и слезает с мотоцикла вместе со мной на руках. Я вишу на нём как обезьянка.

– Я могу идти.

– Уверена?

– Нет.

Входим в церковь и тут же отправляемся к лифту. Краем глаза замечаю Герду, она стоит в стороне и внимательно наблюдает за нами, не сводит взгляда, пока двери лифта не пресекают это.

Спускаемся на девятый этаж, вокруг всё белое, как в психиатрической больнице. Коридор широкий, по обе стороны примерно через каждые десять метров стоят военные с оружием.

– Где Лейзенберг? – спрашивает Закари, остановившись у одной из множества идентичных дверей.

– На опытах, – отвечает чей-то голос.

– Пусть вернется в свой кабинет.

– Он просил не беспокоить его.

– Сейчас же, – громкость голоса Закари не меняется, но даже у меня по руке пробегают мурашки.

Входим в комнату, которая очень похожа на палату в восьмерке, только тут одна кушетка и стоит она по центру. Закари опускает меня на неё и помогает снять обрывки куртки, потом футболку. Остаюсь только в лифчике, но сейчас мне не до стеснения. Плевать, как я выгляжу, спасите мою руку.

Дверь открывается, и на пороге возникает Лейзенберг.

– Закари, я… – начинает он.

– Осмотри её! Укусы обнаружены только на