Легион - Антон Чернов

с Эмиком, да и пара трансорбитальников чесали к фирмоментуму. Как-то быстро, вроде и по-дурацки, но вообще — нормально и как нужно получилось. Ну, в смысле мы выполнили то, что нужно, всё сделано, как надо, так что и хорошо. И интересно, чего это там местные намудрили.

14. Болотные гении

До фирмоментума добрались без приключений и даже не толкались на входе: огромный он, всё-таки, даже открытых огромных ангаров, причём активных и принимающих-выпускающих корабли, в нём до чёрта. Эмик с ощутимым удовольствием оседлал телегу (вот готов поспорить, дай он себе волю — катался бы по техкоридорам часами, распугивая бронзовыми воплями дроидов и невинных вулканистов с техниками), добрались до ангара. А вот тут возникла некоторая… да нет, не проблема, скорее нетипичная ситуация.

Дело в том, что большинство Инвиктусов социально пассивны. С определенными нюансами, но в целом — так. Со всеми, кроме своего пилота, общаются односложно, к жизни интереса не проявляют и всякое такое. Некая общая ситуация, особенность ИЛ для Инвиктусов, статистическая реальность. Но Бронзовый — он Бронзовый и есть. В силу своего характера, который далеко не только «орать во всё, что под орало подвернётся!» Эмик — Инвиктус любознательный, социально активный и вообще — довольно близок к человеку в этом плане. Частично сформирован таким до меня, но и моё… Ну, влияние, наверное, тоже есть. По крайней мере, при общении признаки наблюдались.

Как пусть комичный, но вполне наглядный пример — та самая свадебная бочка с лубрикантом. Это, конечно, смешно и всё такое. Вот только «среднему Инвиктусу по Империи» просто не придёт в голову подключатся к сети, выясняя, чем и как занимаются люди в браке в деталях. Чтобы понять, что имеются «части, подвергающиеся нагрузке трению», хе-хе. Про завуалированный шантаж вулканиста, чтобы он мне сделал соответствующую смазку, ну и про украшение Великой Бочки Любви всякими узорами, что Эмик сотворил собственными манипуляторами — можно даже не говорить. Это вот совсем не типично для Инвиктусов.

А он сделал, что не «ненормально», но ненормально для Инвиктусов. И очень ярко демонстрирует его отличие, любопытство и ту самую «социальную активность».

Соответственно, возникал такой момент, что Эмику… Интересно, что творится. Почему и зачем, хотя сам он бурчал «Дурачьё!» в адрес всех, кого можно, и грозился заняться делами. Но при этом — любопытство в синергии прекрасно чувствовалось. И, в рамках взаимопонимания и хороших взаимоотношений с Инвиктусом, мне было совершенно не лишним это любопытство удовлетворить. Но мы не на Ульвеюле, где я мог простым приказом Родовому вычислителю приказать организовать моему Инвиктусу информационный канал. Так-то, вроде как, технически вообще никаких сложностей. если бы не то, что Императорис Гладиус — военная Имперская станция, с протоколами и всяким таким. В общем, для решения вопроса я решил подключить Нитрила, алчно потирающего манипуляторы при нашем появлении. По работе соскучился, вулканист такой.

— Сопрячь канал связи Инвиктуса с вашим браскоммом, дукс? — прогудел он на моё обращение.

Эмик, тихонько пурумпкающий себе под нос марш, обслуживаемый роботами, пурумпкать перестал. Если бы у него были уши — можно было бы сказать «навострил» их. Но ушей у Инвиктуса конструкционно не предполагалось, так что навострил он сенсоры.

— Скорее — внешний механизм, способный сопрягаться с браскоммом, почтенный Нитрил, — уточнил я.

Тут дело было вот в чём: я вот над Себастьяном в своё время потешался, как и над СБ Сидороффых. Ну в плане: связь только «вне Академии» и всё такое. Ну пальцем, конечно, в приятеля не тыкал и вслух не ржал. Да и внутренне не ржал, но улыбался. А вот как прошёл курсы Диверсионной Работы, да и Родом своим обзавёлся, с атрибутами типа волчьего жезла — сразу стало не до смеха. И не до улыбок. Дело в том, что помимо Имперских служб, которые, в общем-то, куда угодно влезут (и даже без бочки лубриканта!), есть взломщики, враги и недоброжелатели Рода, а то и просто идейные гады. Которые гадят идейно, но обгаженным от этого не легче. И все эти неприятные личности вполне могут попробовать в канал связи, в условиях его ограниченности на Имперской территории, влезть. Просто выходит так, причём не от гадства, а от архитектуры защитных программ и протоколов безопасности. То есть, имперские программы к каналу не лезут, но дают ему «выделенный канал», при этом — его не защищают. А если бы защищали — поднялся бы вой, что «лезут».

Так вот, выходит что приватный и закриптованный канал Родовой связи на имперской территории получается уязвим. В месте без «пристального контроля» основная защита в том, что чёрта с два его вообще обнаружишь: распределённыые сигналы, в куче других сигналов. А в Академии, на территории Департаментов, Баз и всякого такого — канал как на ладони. Ну или близко к тому. И предположительные зложелатели могут начать подбирать ключик к системе криптографирования. Могут не подобрать, а могут и подобрать, как понятно.

В общем — соединяться «напрямую» просто опасно, для меня и для Рода. Риск в Жопемира не очень велик… но всё равно, а ну его нафиг! И заказал я у вулканиста, по сути, рацию. Чисто на внутренней связи фирмоментума, его протоколами защищённую, к которой уже буду подключаться. А вторую — либо просто в ложемент Эмику кинуть, либо как приставку присоединить к центру связи.

— Нечего мне ложемент всякой дрянью захламлять! — провозгласил Бронзовый. — Там ты и так временами валяешься! — бронзовел Эмик. — Но я — не против, — важно озвучил он, явно внутренне довольный.

Ну и сложного для вулканиста ничего не было. Он к протоколам и всему такому допущен автоматически, так что за полчаса соорудил нам с Эмиком рации. И от платы отказался, махнув манипулятором.

— Излишне, сие не было затратно ни по трудам, ни по ресурсам. Однако я заинтересован.

— Чем же, почтенный Нитрил? — уточнил я.

— В данных, представленных мне Орденом, которые, несомненно, полны, описывалась некоторая естественная отчуждённость Инвиктусов. А в вашем случае… — развёл он манипуляторами.

Ну и объяснил я, что Бронзовый — Инвиктус уникальный и всё такое. «Уникальный и всё такое» Инвиктус в процессе беседы шесть раз обозвался «дурачьём», четыре «дурацким», три — «недоученным». И один раз прогудел «ну ладно». Я считал.

В общем, ангар я покидал уже «на связи», причём Эмик проявлял невиданную деликатность: просто слушал, не орал и вообще был молодцом. Дотопал до кабинета Префекта Милитум, доложился дяде Стёпе. Он как бы мой непосредственный начальник, и всякие там традиции и уставы мне ему докладываться велят. На доклад Стефан только кивнул одобрительно: несмотря на инцидент, в котором я поучаствовал, на Имаде