Супермен должен умереть - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Ворочался всю ночь, потом наконец-то нашел эту чертову горошину и спал, как младенец, — сказал я.

— Какой-то ты недружелюбный, — сказал Ловкач. — А я уж, было, извиниться хотел.

— Валяй, извиняйся, — я забрал чашку с капучино, бросил туда две ложки сахара и уселся на высокий табурет у барной стойки, помешивая напиток.

— Но потом я подумал, а с чего мне извиняться? — сказал Ловкач. — Напротив, ты ведь еще благодарить меня должен. Если б я тебя не инициировал, так и ходил бы всю жизнь лох лохом.

— Валяй, не извиняйся, — сказал я.

— Надеюсь, вы не подеретесь, — сказал Стилет. — А если все же захотите выяснить отношения, то, пожалуйста, без скиллов и на улице.

Я окинул фигуру Ловкача взглядом. Пожалуй, без скиллов и на улице я его без проблем на запчасти разобрал бы, но делать этого совершенно не хотелось. К чему напрягаться? Кроме того, особых претензий у меня к нему не было, а то, что он меня раздражал… ну, пока я кофе не выпил, меня почти все раздражают, это ж не повод, чтобы апокалипсис устраивать.

— А ты чего не на работе? — поинтересовался я у Стилета. — Зловещие планы по порабощению города не требуют твоего непосредственного участия?

— Как любили говорить итальянские мафиози, мы залегли на тюфяки, — сказал Стилет. — Сидим тихо, не отсвечиваем, ждем, пока все это закончится.

— А оно закончится? — спросил Ловкач.

— Вне всякого сомнения. После такого шума Лига уйдет из города и страны. Не думаю, что будет что-то еще.

— Но Безопасник все еще жив, — возразил Ловкач. — Если они уйдут сейчас, они признают свое поражение, так и не сумев уделать приоритетную цель.

— Они попробовали его на зуб, — сказал Стилет. — И поняли, что пока не в состоянии его… уделать. Думаю, они уже выпалили по нему из своего главного калибра, и придумать что-то еще пока не в состоянии. Тут надо или повышать ставки, а это мы уже чуть ли не о ядерном оружии говорим, или искать другой подход. И я начинаю думать, что в лоб эта проблема не решается.

— Ясное дело, — сказал Ловкач. — Тут проблема в том, что он свое защитное поле может накачивать, и никто не знает, до каких пределов.

— Но даже в пассивном состоянии оно держит пулю из снайперской винтовки, — сказал Стилет.

— За что вы его так не любите? — поинтересовался я.

— Нельзя сказать, что мы его не любим, — сказал Стилет. — И, в общем-то, я не уверен, что даже располагая средствами, стал бы его убивать. В некотором смысле он весьма полезен. Это же так, просто упражнения на тему, своего рода игра ума. Как поймать неуловимое, как разглядеть невидимое, как уничтожить неуязвимое.

— Ну, как показал опыт Лиги, вариант «взять пушки побольше» тут не срабатывает.

— Я давно это подозревал, — сказал Стилет.

— Он как Халк, — сказал Ловкач. — Только не в нападении, а в защите.

— Говорят, против Халка неплохо работают Камни Бесконечности, — заметил я.

— И это снова возвращает нас на исходную позицию, — сказал Стилет, доставая из тостера кусок хлеба и намазывая его джемом. Надо же, суперзлодеи тоже любят сладенькое. — Что есть наши суперсилы и откуда они взялись.

— Самым удобным вариантом объяснения была бы магия, — заметил я.

— Малыш мнит себя Гарри Поттером? — поинтересовался Ловкач, и я подумал, не стоит ли пересмотреть свои взгляды по поводу предложения Стилета выйти на улицу. — Давно волшебной палочкой по зубам не получал?

— Нет, просто магия — это такая древняя штука, которой вообще удобно все объяснять, — сказал я. — Кроме того, имея дело с магией, ты непременно находишь ответы на все интересующие тебя вопросы. Потому что когда есть магия, то в комплекте обязательно идут древние пророчества разной степени туманности, оракулы, которые их изрекают, мудрецы, которые могут истолковать то, что изрекли оракулы, и куча древних библиотек, в которых могущественные манускрипты и зловещие гримуары только и ждут того, чтобы их прочитали. Кроме того, если ты живешь в магическом мире, то ты всегда можешь найти какой-нибудь убер-артефакт, чтобы всех нагнуть.

— Проблема только в том, что такой артефакт может найти и другая сторона, — сказал Стилет.

— Ну, это такой риск, от которого никуда не деться, — сказал я. — Опять же, надо лучше выбирать сторону.

— Ты свою так и не выбрал, — заметил Ловкач. — То ты эник, то ты с нами…

— Я не с вами, — сказал я. — Я тут просто перекантоваться, а потом уже буду решать.

— Меня это устраивает, — сказал Стилет. — Не лезь к нему с этим, Леонид.

— Не буду, — Ловкач демонстративно поднял руки. — Это ваши дела, это меня вообще не касается.

— Верно, — сказал Стилет. — И да, объяснение в виде магии и меня бы вполне устроило. Потому что магия — это система, а систему всегда можно взломать. Но сдается мне, что это ни черта не магия.

— Продвинутая технология неотличима от магии, — сказал Ловкач.

— Допустим, — согласился Стилет. — Но тогда возникает другой вопрос. Чья это технология?

— Едва ли наша, — сказал Ловкач. — Я имею в виду, мы ж никаких гаджетов не носим, кнопки не нажимаем, интуитивно-понятный интерфейс не юзаем.

— Мы пользуемся, но сами не понимаем, чем, — снова кивнул Стилет и откусил от бутерброда. — Это, в принципе, с человечеством даже не вчера началось, но сегодня явление достигло апогея. Но если это на самом деле технология, то кто нам ее вручил и зачем?

— Ну, если бы речь шла о научной фантастике, я бы предположил, что технологию нам вручили инопланетяне, — сказал я. — Очень могущественные инопланетяне, которым, почему-то, не все равно, что творится на нашей захолустной планетке с жалкими семью миллиардами населения. Что касается второго вопроса… Зачем? Может быть, им просто интересно посмотреть, как мы будем это использовать и на какой стадии поубиваем друг друга. Может быть, это какой-то экзамен, сдав который, мы получим что-то еще. Или не получим. Но, насколько я понимаю, подтвердить эту версию также невозможно, как и любую другую.

— Да, явлению слишком мало лет, — сказал Стилет. — Мифология вокруг него пока еще не сложилась. Информации мало, а то, что есть, зачастую слишком противоречива.

— Тем не менее, ты ждешь Армагеддона, — сказал я.

— А чего еще мне ждать? — спросил Стилет. — Кто из здравомыслящих людей может ждать чего-то другого? Каждый раз, когда человечеству в руки попадали новые технологии, это заканчивалось большими смертями. Бронзовые мечи, мушкеты, ядерные бомбы. Все это и есть истинные вехи нашей истории. Наша цивилизация произросла из постоянных войн.

— То есть, ты не веришь, что идеи гуманизма в принципе могут победить?

— В принципе, могут, — сказал