Александр Орлик - Маскаль: Врата Ада

Мы выпили еще по одной, когда в подвал ввалился здоровенный парень в камуфляже, со знаками различия армии Камеруна и нашивками Объединенного командования, и не глядя на нас вообще – многие военные в душе презирали сталкеров, и камерунцы не были исключением – что-то спешно и немного сбивчиво доложил капитану на своём языке. Дураку было понятно, что эти чернокожие бойцы явно не робкого десятка, и тут, на территории Зоны, не в первый раз. Естественным был вывод, что что-то явно идет не так, раз спецназ задергался и даже рискнул оторвать их капитана от дел.

Луис, спокойным голосом ответив товарищу по-французски – мы все равно не понимали, благо английский во всех его проявлениях и русский были в основном употребимы в Зоне – поднялись и мы, не смотря на жуткую усталость, морально изготовились к очередному бою…

На лагерь напали псевдопсы. Видимо, отступая, мы несколько замешкались с маскировкой, ну или просто забыли вечное правило сталкеров – заметать следы. Кайенский перец, в частности, был в Зоне одним из самых эффективных методов самообороны от этих мерзкий и настойчивых тварей.

Псами явно заправлял контролёр, что новостью не было, но потребовалось долго прочёсывать окрестности огнём тяжелого спаренного пулемёта, прежде чем его тушка смешно свесилась с дерева неподалёку, капюшоном книзу. Стая, утратив ментальный контроль над собой, быстро разбежалась, огрызаясь и скуля, а раненых псов бойцы быстро добили из винтовок.

Не задерживаясь более, мы попрощались с нашим камерунским другом и пошли на Восток – к точке перехода Периметра, зарезервированной для Хемуля. В конце концов, по негласному соглашению, мы с Патагенычем не хотели оставить его одного в двух часах хода от Периметра, в местах, где его могли ждать самые страшные в Зоне враги – люди, и с крупной денежной суммой в рюкзаке. Да и выходить через зарезервированную военными точку всегда было спокойнее…

Уже выходя из пролеска перед поляной, за которой стояла привычная сторожевая башня и вправо и влево тянулись на сколько было видно забор Периметра и ряды колючей проволоки перед ним, меня кольнуло какое-то странное чувство… Это была даже не опасность – что-то другое, непонятное, принесшее безмятежность в душе. Природа, не изменённая тут радиоактивным воздействием, была очень красива, на небе облака образовывали узнаваемые фигуры, и слышалось недалёкое пение птиц. Надвигались вечерние сумерки.

Фонтаны земли, поднявшиеся неподалёку, медленно и торжественно приближались к тропе, и, удивлённо заглядевшись на них, я понял, что это смерть. Конец. Последнее что я увидел перед полной чернотой, был большой, почти в мой рост, фонтан, поднятый между падающим на спину со слетающим с головы шлемом Хемулем и мной...