Алексей Бобл - Пуля-Квант

Ладно. Я разобрал Лехину винтовку, начал чистить.

- Помочиться мне надо, - сказал Пригоршня.

- Давай. - Я отложил винтовку, взялся за пулемет. Пригоршня отошел, а я выпрямился, вгляделся в лес.

Шумит ветер, скрипят деревья… мирно, спокойно все. Будто и не Зона кругом.

Не успев подумать об этом, я обнаружил, что в грудь мне целят стволы охотничьего ружья, а за кустом впе­реди прячется человек.

- Не дергайся! - Неизвестный сталкер повел ору­жием в сторону.

Я повернул голову - позади стоял Никита с подня­тыми руками.

- Ты чего, дядя?.. Свои мы, - произнес он.

- Кровосос те дядя! - хрипло бросил незнако­мец. - Или вон, - стволы ружья качнулись в мою сто­рону, - он тебе дядя. А я те Лесник.

Пригоршня буркнул что-то нечленораздельное.

Ветки кустов раздвинулись, к нам шагнул крупный, ростом с Никиту, мужик. Клочковатая темно-русая бо­рода, движения основательные, взгляд спокойный…

Спокойствие вдруг как ветром сдуло, стволы охотни­чьего ружья описали полукруг и вновь остановились на мне. Я скосил глаза - Лехи под кедром не было.

- Спокойно, дядя Василь! Спокойно, - долетел сбоку его голос. - Опусти ружье.

Леха раздвинул ветки, вышел из кустов за спиной Лесника и упер пистолет ему в затылок.

Глава 13

ЗАИМКА

Аты ведь меня сразу заметил, Курортник… - Лесник рылся в рюкзаке. - Я еще себя на мысли поймал: что это командир военсталов так спокой­но спать залег, кругом не прошелся, только команду от­дал - и на боковую?.. Да куда ж я ее засунул?..

Я механически чистил винтовку и слушал разговор. Пригоршня сидел под сосной. Похоже, он и сам был не прочь, чтоб от него отстали. Отвернулся демонстратив­но и ни разу не глянул на нас.

- Я уже не командир.

Лесник прекратил копаться в рюкзаке и вопроси­тельно уставился на Леху.

- Об этом долго рассказывать, - отмахнулся тот. - Так чего ты показать хотел?

Лесник снова запустил руку в рюкзак.

- Да вот.

Я отложил в сторону оружие и шомпол. Курортник с любопытством разглядывал прозрачный цилиндр. В дли­ну сантиметров двадцать, напоминает гильзу от тридца­тимиллиметрового снаряда, донышко плоское, верх сплюснут. Внутри желеобразная субстанция. Светится, словно ХИС-трубка, - вроде и ярко, но глаза не ре­жет. Свет мягкий, бело-голубой.

- Ну и?.. - Курортник царапнул гильзу ногтем, по­стучал пальцем по донышку. - Чего ты мне химичес­кий источник света показываешь? Или это контейнер какой-то необычный?

Лесник хмыкнул.

- Если дело в контейнере, то такой я действитель­но впервые вижу. - Леха нахмурился. - Слушай, как открыть?

- А никак, - заявил Лесник. - Я эту штуку в вос­точном Могильнике нашел. А потом узнал, что Григоро­вич заказ на нее разместил. Случайно узнал от Отмеля. Я-то думал, барахло какое… Как ты сказал, химический источник света? А оказалось, что не он вовсе. Две не­дели назад я заходил на Янтарь, и начальник охраны мне шепнул, мол, к тем, кто в Могильниках бывал, у Григо­ровича разговор есть. Ну, я пошел с Григоровичем по­общаться, а он достает такой же цилиндр и говорит: «Заказ. Найдешь - неси, только надобно в Могильни­ке искать». А когда узнал, что у меня такой имеется, - Лесник усмехнулся, - прям вцепился. «Тащи, - го­ворит, - мне срочно. Немедленно!»

Леха покрутил цилиндр в руках, посмотрел на свет и вернул Леснику:

- На Янтарь, стало быть, идешь? - Мы с командиром переглянулись.

- Ага. - Лесник спрятал контейнер и дернул шнур, затянув рюкзак. Запечатал клапан с помощью длинных ремешков, пропустив сквозь кольца, закрепленные сни­зу. Старый рюкзак, потертый такой, из брезентовой тка­ни, выгоревшей на солнце. Вместительный, несколько накладных карманов по бокам. Таких в продаже уже не найдешь - раритет.

Лесник сам как раритет. Человек эпохи социализма. На голове ушанка с торчащими наружу петельками за­вязок. Одет в брезентовый плащ - широкие полы, па­тронташ через грудь, коричневый свитер из верблюжь­ей шерсти с высоким воротом, в них водолазы раньше ходили. Сапоги болотные, завернуты ниже колен, тоже из советской эпохи. А вот брюки современные, такие же, как у нас, - как-то разжился вольный стрелок ком­плектом или подарил ему кто-то, Леха с Отмелем за­просто могли так отблагодарить за какую-то услугу.

- А что это за желе внутри? - спросил Курортник.

- Не знаю. Григорович умные слова говорил, науч­ные, я не запомнил.

- Точно? - Леха прищурился.

- Да правда не знаю. Нашел - рассказал Григоро­вичу. Не фонит оно. Трубка и трубка, запаяна, гладкая.

- Ладно, это ваши дела с Григоровичем. Ты стрель­бу слыхал?

- Да. У вас хочу спросить, кто это так шумел у мос­та? Ваши же спецоперацию какую-то намечали.

Пригоршня по-прежнему сидел тихо, но я заметил, как дернулась его голова, когда про стрельбу и спец­операцию вспомнили.

- Погоди, ты на заимку идешь? - проигнорировал Курортник вопрос Лесника.

- Да, только через мост я редко хожу. Гиблое мес­течко, мародерничают там часто. И Зеленка его подмы­вает. - Лесник почесал бороду и добавил: - Я от Кор­дона топаю, между «Агропромом» и Свалкой прошел, а здесь у меня ловушки кое-где. Хвосты рыжих псевдосо­бак пока еще в цене…

Курортник покивал. Я не выдержал:

- Откуда здесь псевдособаки? Лес же кругом, а они в основном у брошенных поселков, бывших военных объектов крутятся.

За Лесника ответил Курортник:

- Здесь хуторок есть. Лабус, ты винтовку-то чисть.

Я пожал плечами и опять взялся за «Джи-36».

Курортник быстро пересказал, что с нами произош­ло. Про пацана-лаборанта, Пригоршню, марево, «Сво­боду» и монолитовцев у переправы. Доверяет он Лес­нику, раз все выложил без утайки. Когда про змею упо­мянул, Лесник сказал, что и сам видел одну, но ловить не стал - побоялся.

- Они в спячке должны быть. Гадюки вообще мир­ные, людей не кусают, хоронятся в топях и прохладных местах летом. А тут… - Лесник хмыкнул. - Я драпа­нул, когда увидел. Зима ж на дворе. А если плюнет тварюга мутантная каким-нибудь ядом? Значится, надо на Янтаре рассказать, пусть «ветеринары» из блока «О» ловят или кого другого снаряжают из отчаянных одино­чек, кому жизнь не дорога. Я если тварь не понимаю, неизвестна она мне, так не сунусь. Пущай себе полза­ет, мне жизнь дороже. - Он надолго замолчал.

Закончив с винтовкой, я отдал ее Курортнику, тот кивком поблагодарил.

- Меня на заимке Химик должен ждать, - сооб­щил Лесник. - Он мне «сборку» обещал.

- Химик? - влез Никита. - Слышал вроде… Го­ворят, он родом из Чернобыля…

- Говорят, что кур доят, а кровосос несется, - обо­рвал Лесник.

Пригоршня буркнул что-то и опять отвернулся.

- Химик… не помню, кто такой, - сказал Леха.

- Малый один. На Янтарь не ходит, ты не знаешь. В Зоне недавно. Местный как бы… - Лесник покосил­ся на Пригоршню. - Большой знаток артефактов. Один ходит. Спор у нас вышел как-то про лозу волчью, кровь камня, слизняк, выверт и медузу. Химик говорил, что нужны бенгальский огонь и капля и что он из них соберет ночную звезду. Точнее, сделает «сборку» по свойствам, не уступающим ночной звезде, но она не ра­диоактивная будет.

- Во как, - удивился Курортник и почесал за ухом. - Костя, слышал? А мы не знаем об этом алхи­мике ничего…

Лесник вдруг скривился, схватился за грудь, поерзал на месте, кашлянул в кулак.

- Что? Сердце?

- Та не… - Он потянулся к рюкзаку, вынул флягу из бокового кармана. Жадно глотнув, утер бороду тыль­ной стороной ладони и сказал: - Не сердце, так, бо­лячка какая-то новая прицепилась. Беспокоит, холера ее забери. Что делать будем?

- Отдыхать. - Курортник глянул на часы. - При­горшня, Лабус, график меняется. Спим теперь по два часа. Мы с Лесником первые, потом вы. Вопросы?

Проснулся я от легкого толчка в плечо. Кое-как разлепил глаза, сел, осмотрелся. Ночь, вокруг все тем­но-серое, туман висит низко над землей. Я втянул но­здрями холодный воздух, поежился, попытался вспом­нить, что мне снилось, - муть какая-то в голове. Рас­тер щеки, похлопал себя по плечам, разгоняя кровь, помахал руками, несколько раз отжался на кулаках и встал.

Рядом на сошках стоял вычищенный Лехой «Мини-ми», сам командир сидел поддеревом с кружкой и не­зажженной сигаретой в руках. Рядом Лесник колдовал над примусом. Я скатал спальник, упрятал в чехол, под­цепил пулеметный ремень и забросил оружие на плечо. Сбоку появился Пригоршня - рюкзак одной рукой во­лочит по земле за лямку, «Гроза» болтается на длинном ремне ниже пояса и бьет по ногам. Выглядел он не очень, глаза осоловелые.

- Держи, сталкер. - Леха протянул кружку. Никита взял ее, принюхался. Отдернув голову, смор­щился.

- Пей, говорю.

- Давай, парень, - хрипло подбодрил Лесник. - Полегчает. И сил прибавится.

Никита нехотя пригубил, потом отпустил лямку рюк­зака, зажал двумя пальцами нос, выдохнул и опустошил кружку. Постоял с кислой миной, кашлянул, выпучил глаза и произнес: