Черные короли. Свинцовые небеса - Николай Владимирович Зайцев

всегда нравилось. — Слова утонули в вязком мраке. Потянуло холодом, и я зябко передернулся. Айна так же тихо ответила:

— Я не прыгаю.

— Понятно, — кивнул я головой, вспоминая ее постоянно вертящейся вокруг себя, — а, что ты делаешь?

— Я танцую. — Кажется обиделась, потому что дальше голос звучал полный досады и разочарования. — Для тебя.

— Спасибо, — как можно мягче ответил я. Мне нечего было больше добавить на столь искреннее признание. Рядом булькнула вода. В неловкой тишине звук прозвучал особенно зловеще. Может девушка испытывает меня на прочность? Только зачем?

— Что это? — тревожно спросил я. Айна встрепенулась. Цепко схватила меня за руку, и я почувствовал чужую нервную дрожь. Кожа узенькой ладошки с тонкими изящными пальчиками стала нестерпимо горячей и влажной. Мне передался испуг: я одеревенел и горло моментально пересохло. Бульканье воды повторилось, но намного ближе. Девушка вскочила на ноги, потянув меня за собой. Я беспомощно закряхтел. Охваченный одной мыслью: бежать. Но куда? Я абсолютно не ориентировался в темноте на местности. Спроси меня, где стена со ступенями, и я никогда ее не найду. Я потеряюсь и навсегда останусь в темноте. Пока меня не съедят!

— Что происходит? — закричал я, не в силах побороть приступ паники.

— Вода. Много воды. Здесь озеро! Нам надо срочно уходить!

— Почему? — Я ничего не видел. Паника сковала меня. Только не наверх. Лучше сразу в озере утонуть, чем снова подниматься по опасным ступеням и ежесекундно подвергаться опасности срыва. Пускай меня примут темные воды. Я упаду на каменное дно и дивные мохнатые водоросли будут стоять надо мной молчаливыми часовыми. Больше не надо никуда не спешить. Я наконец-то найду спокойное место, где смогу отдохнуть в прохладе воды. Ведь я так устал. Мои ноги никуда не хотят бежать. Их окутывает вялость и беспомощность. Меня накрывает спокойствие и умиротворенность. Я ведь этого заслужил. Кто, как не я должен полежать и отдохнуть. Больше не надо никуда спешить! Всё подождет. — Почему мы снова должны куда-то бежать?! Давай угонимся и останемся ждать. Осталось немного.

Лежать на дне озера в окружении водорослей, мне показалось отличной идей. Потом я увидел нечто огромное плавно скользящее между толстыми стволами и встрепенулся, выпуская из себя наваждение. Вокруг меня мрак бездны. Хорошо, что я не в озере. Откуда такая глупая мысль, что там на дне хорошо?

— Потому что к нам приближается смерть! Ты чувствуешь его? Тебя парализует страх и чужой разум.

— Кого? — нерешительно спросил я шепотом. — Меня? А зачем?

Айна не ответила на наивные вопросы. Не отпуская меня, она раскладывала время. И вскоре перед нами засветился розовый пунктир. Робкий и нерешительный он набирал силу и начинал полыхать огнем, освещая каменный пол вокруг. Девушка потянула меня за собой. Я обернулся, смотря на темные воды и увидел, как медленно, не нарушая спокойной поверхности, из них поднимается омерзительная гладкая голова. Тоненькие струйки воды стекали по маленьким глазным впадинам. Большой рот стал открываться, обнажая кривые резцы. И только я подумал: «сейчас бросится», как чудовище стремительно кинулось вперед. Метр, два, три, четыре: длинная шея вытянувшись доставила монстра за секунду к нам. Но времени хватило — тропа стала таять, возвращая дно бездны в привычную темноту.

Айна повернулась на шум и недовольно покачала головой, видя гигантскую раскрытую зубастую пасть, оставшуюся за стеной портала.

— Ну, ты и мальчишка! Зачем ты его дразнил?! Теперь он тебя запомнит и будет всегда мстить.

— Я его не дразнил! — возмутился я.

Монстр гневно заверещал, упустив легкую добычу.

— Это… червь? — предположил я, зная ответ, но в душе надеясь на другой.

— Это червь, — спокойно сказала Айна и печально сдвинула брови к переносице.

Изменяя привычке, я не стал ее успокаивать.

Впервые, я подумал, что моя бравада может прозвучать глупо и, я могу проиграть.

12

Вышагнули в шумный базар. Никто не удивился. На нас даже не взглянули: люди бойко торговались, меняя ракушки и камушки на примитивные предметы и еду. Айна разжала руку и вытерла ладонь о волпи. Девушка по-прежнему хмурилась и не разговаривала. Отстранилась и сердилась. Шагала по солнцепеку, изредка кивая знакомым. Я плелся в тени, пока не почувствовал, что прощен и снова в милости.

Так и не решился спросить в чем моя вина. Мне снова улыбались. Теперь важно не потерять шаткий контакт.

Мы остановились возле лотка с фруктами. В толстой зеленой кожуре, краснобокие они не вызывали доверия. Девушка пробежала по ним пальчиками, выбивая дробь, выхватила один, подкинула в воздух, ловко поймала и озорно посмотрела на меня, улыбаясь. От сияния чужих глаз у меня закружилась голова. Красивая. Грациозная. Я ведь не влюбился? Подумаешь любуюсь каждым движением. Надо помнить, что это дикарка с опасным норовом и эмоционально неустойчивая.

Я нерешительно улыбнулся в ответ.

Айна понюхала фрукт, протягивая нечленораздельное:

— Мммм, — и снова подкинула.

Не поймала. Огромная ладонь ловко перехватила фрукт в воздухе, метнувшись молнией и девушка встревожилась. На лице ее пробежала гамма чувств: от удивления до негодования. Медленно она стала разворачиваться.

Я нахмурился.

За спиной ее стоял знакомый рыжий детина. Вот только разборок мне не хватало. Честь мундира я уже потерял, осталось раздавить моё мужское самолюбие.

Айна неожиданно взвизгнула, повисая на шеи дикаря, и смешно заболтала ножками, не доставая до земли. Свирепый воин кинул фрукт в лоток, половчее перехватил девушку под ягодицами и о, Титаны, они начали страстно целоваться.

Я не нашел в себе силы отвернуться. Время тянулась медленно. Айна смеясь стала лизать, уголок губ, не заросшей рыжий щетиной. Мы с дикарем поморщились одновременно. Здоровяк откинул кудлатую голову, щекоча девушку бородой и заворчал:

— Моя, обожулька. — Еще один поклонник! Что-то вас много, ребята.

Я начал волноваться.

— Мой, Фальгус. Дай еще лизну!

— Не дам, обожулька. — Великан бережно поставил девушку на землю. Огромными лапищами обхватил голову и бережно поцеловал Айну в лоб.

— Всегда не даешь, — обиделась девушка, — а я так люблю лизать краешки губ.

Я мог поклясться, что это было истинной