Последний Шаман 2 - Никита Бондин

вдоль останков и вырезал кристаллы. Итого набралось четырнадцать штук. Понятия не имею, зачем мне эти овальные камушки, но пусть будут. Авось сгодятся для чего-нибудь однажды.

Добив последнего, прижатого гирей, который при падении умудрился сломать себе позвоночник, я тяжело выдохнул и вернулся обратно к дому. Плюхнулся устало на крыльцо и услышал, как за спиной раздался звук сдвигаемой мебели. Через полупроломленную дверь мне протянули бутылку с водой.

— Семён, держите! Вы всех перебили, да? Не ранены? — по голосу, вроде как говорила одна из тех мадам, кого Ирина Аркадьевна взяла себе в помощники в самую первую очередь.

— Благодарю сердечно, — ответил ей, половину сразу выпивая, а остальное выливая прямо на макушку, ибо снова я измазался в кровище с головы до ног. — Да-да, всех заборол. И нет, не ранен, разве что только голодом. Так что если у вас есть чего покушать, я бы не отказа…

— Конечно! — не дав договорить воскликнула из дома женщина и закричала в глубину. — Ирина Аркадьевна! Семён еды просит! Всех перебил и помирает! Скорее, дайте что-нибудь!!!

Такому беспокойству я лишь улыбнулся. И вместе с улыбкой вдруг понял, что тяжесть на сердце отступила. Всего-то потребовалось дюжину тварей накромсать с особой жестокостью. Сейчас поем и вовсе на душе получшает, ведь если серединка сыта, то и краешки вполне себе заиграют. Пока ждал свою заслуженную награду, в дверь постучал и окликнул.

— Эй, есть там кто из Хенвлоу? Карл, ответь.

— Я Джереми, господин Семён, но Карла могу позвать, — раздался за дверями молодой голос. — Просто мы тут как сельди в банке. Не протолкнуться.

— Понимаю. Если сам сможешь это сделать, то слушай внимательно. Вашим коллегам нужно передать, чтобы они целились в основание груди Одержимых. Прямёхонько в солнечное сплетение. Там у них уязвимая точка и если в неё попасть, то тварь тут же умрёт и регенерировать не сможет. Передашь им?

— Да, конечно! — уверенным был ответ и Джереми тихим голосом начал передавать ковбоям всё мною сказанное.

И сквозь его убедительный бубнёж я услышал возвращение той дамы под сдавленные матерки тех, на кого она наступала. За спиной заскрежетало и в брешь просунулся цилиндр термоса.

— Вот, Семён, держите! Как раз горяченькое. А вот и хлеба вам, поешьте, — Сверху на термос легла буханка, размером с мою голову. — Может вам ещё чего?

— Ой благодарствую, сударыня! Ирине Анатольевне мой низкий поклон, — забрал протянутое съестное и, подумав, всё же отстегнул от пояса сумку с яблочком и отдал женщине в руку. — Вот, добро моё поберегите, пожалуйста, а то совсем туесок мой прохудился. Только во внутрь не лазайте, там вещичка током бьётся.

— Да конечно, Семён! Вы что⁈ Мы по вещам чужим без спроса не лазаем, — горячо меня женщина убедила, и тут же закричала. — Марьянна! Где там у тебя набор швейный⁈ Защитнику нашему одёжку штопать будем!

—…да чё орать-то так? — зароптал кто-то с ней рядом и тут же ответочку получил.

— А ну-ка не возникай мне тут! Семён нас от смерти спасает! Чудовищ бьёт! Если мы ему не поможем, то с гов*ой сожрут и меня и тебя, Венька! Так что сиди и не надо мне тут…

Под женскую брань я с довольством хлебушка откусил, и термос раскрутил.

И из него запах ухи наваристой так в ноздри ударил, что аж слюна потекла. Хлебнул божественный отвар и обомлел сразу. В нём и рыбка, и морковка, и картошечка, и чесночка добавили, не пожалели. Хлебал его и хлебом закусывал, вновь отпивал и вновь хлебушка доброго и душистого лопал с занюхом долгим. И оторвался только тогда, когда в руках ничего не осталось.

Живот мой округлился, а я только сейчас заметил, что термос-то литра на два, не меньше. Как это всё в меня влезло, загадка, но определённо пища пошла на пользу. Изголодавшийся организм тут же её на восполнение потраченного ресурса пустил и этому процессу я даже немного помог. Эфирные жгуты сконцентрировал на теле и переваривание пошло быстрее.

И пока в блаженности своей я предавался созерцанию великой битвы над домами, сообщение до ковбоев всё таки долетело. Парящий ультра-кар полетел по долгой дуге, давая возможность стрелкам целиться не сверху вниз, а сбоку и выстрелы их стали более результативными. Всё меньше тварей подпрыгивало в воздух и оставались только самые громоздкие из них.

Видимо, калибра пули и мощности винтовок всё же оказывалось недостаточным, чтобы пробить их нагрудные пластины, поэтому ковбои палили по ногам и сухожилиям. И постепенно у меня складывалось впечатление, что ребята в воздухе чего-то ждут.

Спустя минуту мои предположение подтвердились.

Пальба закончилась внезапно и в возникшей тишине я услышал знакомое до боли карканье. Ритмичное, протяжное, оно раздавалось со стороны леса и оставшиеся на ногах Одержимые поворачивали в его сторону головы. Через некоторое время прямо перед ними мелькнул белый силуэт и я всё сразу понял.

Вороны перетягивали внимание Одержимых на себя!

Чёрный призывно и громко каркал, а Белый кружил перед мордами тварей, побуждая их схватить столь близкую добычу.

И удивительно, но твари повелись. Сперва один, потом второй, третий, четвёртый, зашагали и защёлкали зубами, пытаясь лапами достать стремительно порхающего перед ними Белого. Что примечательно все люди в доме сидели очень тихо, без шума, без вздоха и даже без чиха. Все окна полнились напряжением и пробежавшись по этажам тонким зрением я увидел десятки людей, приникших к окнам.

Все как один смотрели и слушали, как постепенно удаляется карканье и как хриплые визги уходящих Одержимых затихают в вечерней дали.

Выждав десять минут, водитель «хромающего» ультра-кара спустил его с небес и осторожно приземлил прямо перед лазаретом. Из него устало выползали ковбои, но подходить не спешили, тяжело садясь прямо на землю, прислоняясь к бортам и утирая пот с осунувшихся лиц. Только Дейв нашёл в себе силы подойти ко мне и сесть рядом.

— Мы уж думали ты всё. Оставил нас. — сказал он хрипло, закладывая в дуло выточенную Жульцманом пулю, кусочек ватки и заталкивая всё это палочкой поглубже.

— Тьх! Не дождётесь, — протянул ему бутылку с остатками воды и тот с достоинством принял. — К тому же, куда я денусь с подводной лодки.

— С чего? — переспросил он подозрительно и я лишь рукой махнул.

— Да не бери в голову. Лучше скажи, как обстановка? Сильно прижали?

— Ну так… — допив воду, он пару раз стукнул по двери и по ту сторону раздался звук разбираемых баррикад. — Часа полтора назад первая волна пришла и её в лес увели. Потом по мелочи шли. Ну и вот под конец эти уроды перекрученные навалились. Вот тогда жарко стало. А ты, я смотрю, тут тоже без дела не сидел?

Дейв оглядел поле боя, на котором куски Одержимых уже начали распадаться на грязь и пепел и я ему кивнул. Особых слов тут и не нужно.

— Лихо ты их нарубил.

— Да вот, старался. Но вы тоже молодцы. Продержались столько, сколько нужно. — решил я всё же ковбоев похвалить, но Дейв лишь сплюнул.

— Херня мы, а не молодцы, — произнёс он с той интонацией, с какой обычно говорят уязвлённые в самую гордость. На мой немой вопрос, он указал пустой бутылкой в подсвеченное алым небо. — Без них, мы бы ни за что не справились.

— Ааа, без этих-то? Ну да-ну да, согласен. — с улыбкой я глядел на подлетающих товарищей и Дейв с прищуром хмурым меня спросил.

— Так ты их знаешь?

— А то! Друзья мои прирученные. — легко ответил, ладони к ним выставляя и обоих воронов в объятия заключая.

— Я в этом и не сомневался, — бросил устало Дейв, утыкаясь лицом в ладони. — В общем, они большинство здоровяков в лес и уводили. Не знаю, скольких они отвлекли, но если бы на нас вся орава накинулись, нас бы раскатали.

— Ах, мои же вы пернатыши. Людей спасли. Спасибо, Белый. Спасибо тебе Чёрный. И вам всем, Дейв, тоже спасибо. Моя вина, что в такое время вас покинул, — наглаживая уставших воронов я посмотрел в глаза ковбою, но его ответный взгляд был отрешённым. — Тебе же Чарли рассказал про…?

— Якова? — перебил меня Дейв и я кивнул. — Ну да, вкратце он обрисовал случившееся, но давай не будем об этом.

— А где он, кстати? — озвучил свой интерес, но Дейв ничего мне не ответил.

За нашими спинами закончили разбор завала и двери отворились. Пришлось вставать, в охапку забирая с собой воронов. Меч я предварительно убрал в хранилище, а гирьку в сторону отставил. Из дверей лазарета пахнуло влажной духотой и я увидел, как тесно люди располагались внутри. Почти стояли друг на друге и если так прикинуть то в паре двухэтажных домиках