Телефонист - Владимир Чернявский

он несколько секунд пялился на браслет, но после отвернулся, изображая полное безразличие.

– Мне нужно поговорить с Саулом, – небрежно бросил Марк.

– Ты кто? – процедил качок через губу.

– Человек, – пожал плечами Марк. – У меня к Саулу дело.

– Иди отсюда! – Детина нахмурился. – Не знаю я никакого Саула.

– Я тут недалеко погуляю, – усмехнулся Марк.

Он развернулся и пошел вдоль прилавков, изображая неподдельный интерес к их содержимому. Марк успел примерить шубу и пару зимних шапок, когда рядом возник невзрачный смуглый старик на деревянном костыле.

– У меня есть то, что ищешь, – просипел он с хитрой улыбкой. Лицо его сморщилось, как сушеная слива. – Пойдем! – Он схватил Марка за рукав.

Следом за стариком Марк миновал вереницу лотков с одеждой и свернул в продуктовые ряды. От тошнотворного запаха рыбы у него перехватил горло, на глазах выступили слезы. Марк прикрыл лицо шарфом и следом за хромым провожатым нырнул в темный проем подсобки ближайшего киоска.

– Ну и воняет же у вас… – только и успел сказать Марк.

Через секунду его крепко схватили за руки, сорвали шапку и надели на голову мешок.

Глава 12

– Так ты теперь телефонист? – Андрей прищурился, будто брал Маркуса на прицел.

– Это неважно, – мотнул головой Маркус. – Главное, ты нашелся. – Он улыбнулся и хлопнул друга по плечу.

После побега Андрея Маркус несколько месяцев искал его по интернатским приятелям, приютам и ночлежкам, но все без толку. Объездил по два раза больницы и морги. Никто Андрея Бенеша не встречал и не видел. Человек будто сгинул в черной дыре. Грегор, со своим опытом и способностями, мог бы помочь в поисках, но ничего не делал. Твердил: «Нельзя помогать тому, кто не хочет, чтобы ему помогали». Но у Маркуса была своя правда, хотя он и понимал правоту наставника.

Андрей нашелся сам спустя без малого три года – позвонил в мастерскую и как ни в чем не бывало сказал Маркусу:

– Привет! Давай пересечемся.

Маркус, конечно же, помчался в университетскую кафешку, где они условились встретиться. Приехал на полчаса раньше. Успел проглотить две чашки кофе и с нетерпением ерзал на стуле, поглядывая на входную дверь.

Местные завсегдатаи занимали столики. В душном воздухе разносился монотонный гул голосов, шуршали газеты, стучали о тарелки вилки и ножи. Над барной стойкой тихо бубнил телевизор: по новостному каналу транслировали выступления депутатов вперемежку с репортажами из центрального прибрежного района. Там демонстранты заблокировали колонну зареченских фур, на давая им проехать к переправе.

Наконец, колокольчик на двери звякнул, и на пороге появился Андрей. Он изменился: отпустил жидкие усы и бородку, обрил голову наголо. На нем были модные темно-бордовые брюки-дудочки и такого же цвета пиджак с жилеткой. Маркус вскочил со стула и поднял руку. Андрей заметил его, кивнул и подошел. Они порывисто обнялись, и Маркус почувствовал резкий запах табака, хотя раньше Андрей терпеть не мог сигаретный дым.

Они сели за столик друг напротив друга и, смущаясь от неловкости момента, начали разговор с отвлеченных тем. Середина лета, а погода все не наладится, люди с ума посходили: разграбили зареченское консульство, студенты скачут по улицам с криками: «Левобережье – наше все!», факельные шествия, демонстрации. Властям уже пора наводить порядок, но, похоже, их больше волнуют выборы, назначенные на середину осени – никто не хочет терять рейтинги.

– Неужели они не понимают, чем это может закончиться? – нахмурился Маркус.

– Понимают, но остановиться не могут. Обвинять во всех грехах Заречье – старый и проверенный способ отвлечь внимание от реальных проблем, – со знанием дела ответил Андрей. – В итоге победит самый крикливый, у кого клыки больше.

– Как потом этого зверя загнать обратно в клетку?

– Никак, – пожал плечами Андрей. – Он сам успокоится, когда вдоволь наестся и разжиреет.

– И сколько же он при этом народу сожрет? – Маркус задумчиво потер щеку.

Посетители беспечно ели бифштексы, пили чай и кофе, поглощали пирожные и кексы. Казалось, беспорядки на улицах их совсем не волнуют, будто они живут в бронированных пузырях, способных спасти от любых напастей.

У окна сидела молодая мамочка с ребенком. Пухлый малыш лет шести смеялся и болтал ногами, уплетая мороженое из пластмассовой вазочки. Когда-то Маркус тоже был таким, ходил с родителями по кафешкам, ел конфеты и сладости, но в один день все изменилось… «Пусть у него жизнь сложится как надо», – вздохнул Маркус.

– Что с работой? – Андрей перевел разговор на личное. – Много у тебя клиентов?

– Ты же знаешь, – скривился Маркус, – я не должен об этом рассказывать.

– Да-да, – махнул рукой Андрей. – Долг превыше дружбы. А мы ведь когда-то клялись держаться друг за друга, как Риф и Нис.

– Ты пропал на три года…

– Ну, я времени не терял. – Андрей поднял руку, подзывая официанта. – Научился зарабатывать собственной головой, не спекулируя на надеждах отчаявшихся людей.

– Ты так и не простил Грегора? – Маркус с укором посмотрел на друга.

– Старик еще жив? – Андрей отвел взгляд и снова помахал официанту.

– Грегор все такой же, – ответил Маркус. – Недавно вот прошла персональная выставка… – Он облокотился на стол и придвинулся ближе к другу. – Ты мог бы вернуться, если бы захотел. Грегор тебя не забыл, вида не подает, но я чувствую, он до сих пор переживает.

– А ты думаешь, я хочу вернуться? – ухмыльнулся Андрей.

Из-за стойки к ним вышел пожилой официант с рябым лицом и выпирающим брюшком. На кармане его форменного фартука красовалось бордовое винное пятно, похожее на ежа. Андрей заказал кофе и рюмку коньяка. Маркус нахмурился.

– Осуждаешь? – Андрей откинулся на спинку стула. – Я в отличие от тебя ни в чем себе не отказываю: пью, курю, баб трахаю.

Маркуса бросило в жар, он отвел взгляд, сделав вид, что заинтересовался происходящим на улице. Мимо кофе шла вереница подростков в одинаковых костюмах цвета хаки. Они несли бело-красные флаги Левобережья и картонные плакаты на длинных древках. Один из них, конопатый с рыжим чубом, прильнул к окну и скорчил свиную рожу. Сидящий у окна шестилетка показал ему язык. Юнец исчез, оставив на стекле мутное пятно.

– Тебе нравится такая жизнь? – хрипло спросил Маркус.

– Не жалуюсь… – развел руками Андрей. – Ты лучше за себя переживай. Тебе двадцать лет, а жизни еще не пробовал на вкус. Прозябаешь в своей телефонной секте.

– А как же твой дар? – Маркус взглянул на столик у окна. Малыш доел мороженое и спрыгнул со стула. Его родительница тоже встала и отряхивала юбку.

– Знаешь ли. – Андрей провел ладонью по лысой голове. – Даром можно пользоваться и без стариковских нравоучений.

– Какие способы? – Маркус потер щеку.

– Многого можно достичь с помощью простой медной катушки и переменного тока. – Андрей забарабанил пальцами по столешнице.

– Так… – протянул Маркус, – значит, ты у Дубека живешь?

– Профессор выбил мне комнату в общежитии, – с неохотой ответил Андрей. – Мы с ним добились неплохих результатов.

– Телефонистом невозможно стать без благословения Источника, – покачал головой Маркус.

– А я не собираюсь… – Андрей поморщился. – Подтирать сопли отчаявшимся мещанам? Это не мое.

– Чего же ты хочешь? – нахмурился Маркус.

Звякнул дверной колокольчик. Молодая мамаша вывела малыша из кафе. Они прошли мимо окна. Женщина торопилась, сын вприпрыжку бежал рядом. Маркус проводил их долгим взглядом.

– Ты знаешь, что при помощи силы пробоя можно залезть в голову кому угодно? – услышал он голос Андрея. – Старик, кстати, этим пользовался, чтобы нас контролировать.

– Ментальное внедрение невозможно без инициации. – Маркус потер подбородок и нащупал шрам на губе.

– Выходит, что возможно. – Андрей придвинулся и зашептал: – Есть люди, готовые хорошо заплатить.

– Так ты поэтому здесь? – Маркус отпрянул. – С теми, кто готов за такое платить, лучше не связываться. Сколько уже интернатских погибло, работая на братков.

– Смешно! – хмыкнул Андрей. – Телефонисты вообще вне закона. Один неверный шаг, и загремишь за решетку.

– Я не боюсь ареста, – пожал плечами Маркус.

– И смерти ты не боишься? – сощурился Андрей.

– Странно от тебя это слышать. – Маркус посмотрел на друга. – Ты же чувствуешь Коммутатор.

– Я чувствую нечто, что Грегор зовет Коммутатором. – Андрей поднял глаза и взгляды друзей встретились. – Рассказы про бессмертие человеческой искры всего лишь байки телефонистов для оправдания своего существования.