Вторжение - Роман Елиава

Она полностью вышла из ниши, поправила своё голубое до колен платье и подала руку брату. Девочке было одиннадцать лет, её брату и наследнику престола недавно исполнилось восемь. Дети тихонько на цыпочках прошли комнату, и девочка заглянула в следующий зал. Она никого не увидела и потянула за собой мальчика. Они пошли вперед пока не увидели лежащую у стола императрицу.

— Мама, — бросилась к ней Ани.

Она перевернула мать за плечи и отскочила, увидев безжизненный взгляд Мариэты, девочка опустила глаза на свои руки. Они были все в крови. На глаза навернулись слезы.

— Что там с мамой? — спросил сзади мальчик.

Ани обернулась и обняла Герда поглаживая по кудрям.

— Пошли отсюда, — сказала она, глотая комок в горле.

— Она умерла, да? — серьезно, не по-детски спросил он.

— Да, пошли, она сказала, если что-то случиться надо идти на конюшню к старому Ларсу.

Она выглянула из дверей, стражи не было и, не оборачиваясь назад, повела Герда по коридору в сторону конюшен.

Вечером того же дня Ларс возвращался в замок. Возле ворот его остановила стража. Он, кряхтя, слез с козел кареты и пошел за офицером наверх. Они поднялись на два пролета лестницы и вышли на стену. Кучер был совсем стар и глуховат, колени уже плохо сгибались. Император был к нему привязан с детства и никак не хотел расставаться, он хорошо относился к старику, и Ларс был ему за это признателен. От подъема он не мог отдышатся, остаток седых волос был всклочен. Сначала старик подумал, что какая-то ошибка и на стене никого нет. Но затем из тени появились Йохан и Гарих, у командира стражи рука покоилась на рукояти меча. Меч пока был в ножнах.

— Ларс, Ларс, добрый старина Ларс, — заговорил Йохан, — помнишь, когда мы были маленькие ты возил нас с братом на рыбалку? Учил нас, как выбирать наживку. Я тогда думал, наверное, так ведут себя отцы с детьми. Своего же у меня не было, говорят мамаша постаралась.

Йохан приблизился к Ларсу, тот стоял и молчал, только седые волосы непослушно продолжали торчать в стороны. Герцог молча обошел кучера и повернулся к нему спиной, встав к стене и устремив взгляд на город.

— Ты где был старина? — спросил тихонько герцог. Куда ты отвез детишек? Ты слышал, что их родители умерли? Мой брат погиб, как герой. А невестка не выдержала горя. Мне теперь надо позаботиться о них. Они стали сиротами. Что скажешь, Ларс? — спросил поворачиваясь Йохан.

Но старый кучер, вместо ответа, бросился мимо герцога и головой вниз полетел на мостовую. Раздался глухой стук. Йохан посмотрел вниз и заскрипел зубами.

— Что за день, сегодня, — обратился он к молчаливому Гариху, — кругом одни самоубийцы. Послать кого-нибудь к Ноймарту, он мог отвезти детей только туда. Ну ничего, — добавил он, — надеюсь мамаша ждет меня в подвале, — и улыбнулся.

16. Сервет

— Хочу пить!

— Тише, тише, нужно подождать!

— Чего ждать, он не вернется. Прошла ночь, и сейчас уже полдень. А он обещал вернутся еще вчера. Сколько можно здесь сидеть.

— Но Герд, нам больше ничего не остается. Если ты будешь плакать, от этого будет только хуже.

— Но я хочу пить! Нужно выйти из этого сарая и пойти напиться.

— Но мама нам говорила, что теперь нужно прятаться, теперь, когда папы нет, нас не кому защищать, а дядя Йохан захочет нас убить.

— Да, — насупился Герд, — между ним и троном только я. Я помню она так сказала. Но я хочу пить!

Ани оглянулась пытаясь придумать, что делать. Они уже сутки сидели в сарае, в углу, засыпанном сеном. Здесь в сарае постоялого двора недалеко от Хаубурга их оставил Ларс. Ларс вывез их из замка и города в императорской карете, но, чтобы потом не напали на их след, решил вернуть карету на место. Наверное, его действительно поймали и нечего ждать. Но Ани не знала, что делать дальше. Ах если бы господь помог им, ведь он же помогает несчастным, попавшим в беду. С улицы раздался вопль боли и Ани пригнула голову брата, поскольку около двери сарая раздался крик.

— Я тебе задам, бездельник! Ты от меня не спрячешься!

Дверь сарая открылась и сразу же закрылась, кто-то быстро прошмыгнул внутрь. Ани прижала к себе кудрявую голову брата и затихла. Через минуту чей-то голос сказал.

— Эй, кто здесь я слышу, как ты шевелишься в сене.

Голос был мальчишеский. Ани решила показаться. Может это и есть тот посланник господа, та помощь, о которой она молила.

— Здесь только мы с братом, — ответила девочка, выводя за руку Герда.

Напротив нее стоял худой подросток, с черными горящими глазами, спутанной шевелюрой и неумытым лицом. Он был на два-три года старше Ани.

— А что вы тут делаете? — спросил он удивленно.

— А ты, что делаешь? — переспросила девочка.

— Мы прячемся, нашу маму убили, и я хочу пить, — встрял Герд.

Ани сжала его руку ладонью, чтобы он совсем их не выдал. Но увидела, что лицо мальчика расслабилось и на нем проступило сочувствие.

— Понятно, мою маму тоже убили крестианцы. А прячусь я от хозяина таверны. Во, видели, — парень повернулся и дети увидели кроваво красную полосу на белой рубахе не первой свежести, идущую поперек спины. Это его кнут оставил, — продолжил он. Я работаю на него уже несколько дней, а он мне так и не заплатил еще ничего, а сегодня я попросил денег и вместо денег получил это. Наверное, уйду от него сегодня. Не хочу работать только за объедки.

— А куда ты уйдешь? — встрепенулась Ани.

— Не знаю, — пожал плечами мальчик.

— А я хочу пить, — опять встрял Герд.

— Я сейчас не пойду туда, — мальчик кивнул на дверь. Чтобы еще не схлопотать.

— Но послушай, — спросила Ани, — может мы пойдем с тобой?

— Вот еще! Нужна мне всякая мелюзга!

— Мы тебе заплатим.

— Ха, я больше не покупаюсь на враки.

Ани сунула руку за пояса, достала три монеты, протянула вперед кулачок и разжала его. Парень сначала замолчал, а потом сосредоточенно засопел. Он, конечно, видел золотые и раньше, но только издалека, когда купцы расплачивались на рынке. Представить, что такое богатство есть у какой-то девчонки, пусть и опрятно одетой он не мог. Но вот же монеты, перед ним.

— Но я пока не знаю куда пойду, — сказал он, не отводя глаз от монет. А вы сами куда шли?

— Мы шли к дяде Ноймарту, — ответила Ани, снова пряча монеты.

— А где живет ваш дядя?