Вечно голодный студент 7 - RedDetonator
Тачки тут все уже высосанные — лючки бензобаков открыты или выкорчеваны, стёкла выбиты, а багажники вскрыты.
«Был же сериал…» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, „Ходячие мертвецы“, где Рик Граймс и тот мужик, который потом играл Карателя…»
Там был запомнившийся мне эпизод, где выживший долбоёб разработал устройство для пробивания бензобаков и выкачки из них топлива.
Только, блядь, тупые американцы могли так усложнить тривиальную задачу — только они могли додуматься выкачать весь отстой со дна бензобака себе в канистру…
На дне бензобаков лежит ржавчина, грязь, а ещё вода, которая тяжелее бензы.
«Наверное, создатели сериала хотели показать, что выжившие так приспосабливаются и становятся опытными и тактикульными выживальщиками», — подумалось мне. — «Но получилось, блин, как обычно…»
Я думаю, в США просто плохо со школьной физикой, поэтому там не знают, что надо просто чуть-чуть соснуть, не глотнуть, и процесс пошёл!
Здесь дебилов не встречалось, поэтому все бензобаки опустошены нашим, отечественным, способом: с одной стороны — жалко, что вообще не осталось никакого топлива, но с другой стороны — гордость берёт за наших!
«Как-то пустовато тут…» — задумался я, идя по улице имени Петра Стаценко. — «Не похоже, что здесь сильно людно».
Шуршать в Красном Восходе я буду уже после того, как проверю центр Кизляра и найду там всё ценное. Или вообще забью на окрестные сёла, потому что все встреченные малые поселения оказались разочаровывающими по луту.
Но в Кизляре, судя по его размеру, я задержусь суток на трое-четверо…
Дохожу до железнодорожной станции «Кизляр» и перебираюсь через вагоны с цистернами. Тут навсегда застыли три состава — один пассажирский и два грузовых.
Возможно, тут тоже есть очень ценный лут — ну, там, топливо какое-нибудь, но это надо разбираться — позже разберусь…
Иду по улице Вокзальной и наблюдаю признаки активного лутинга, по тому же сценарию — сначала были обычные мародёры, за которыми никто не прибрал весь срач в виде одежды, телевизоров, коробок со смартфонами и так далее, а затем пришли необычные мародёры, которых интересовало другое.
«Но где все люди, блин?» — спросил я себя. — «Нарк говорил, что кто-то тут был».
На перекрёстке сворачиваю налево на Октябрьской улице, которая тут, вроде как, самая широкая — это оптимальный выбор, если здесь водятся быстрые звери. Широкая улица — это пространство, пространство — это время, а время — это жизнь.
Останавливаюсь рядом с бетонным двухэтажным зданием, на которое, в процессе строительства, кому-то стало похуй — наебенили вывеску «Стоматология» прямо поверх бетона в стиле «И так сойдёт!» и в продакшн.
Причина остановки — я услышал гулкий топот где-то за зданиями.
Это топот копыт по асфальту, причём не абы какой топот, а топот тяжёлый, будто его источник весит около тонны.
«То, что нужно, хе-хе…» — подумал я и довольно заулыбался. — «Валера, настало твоё время…»
Вытаскиваю из кобуры РШ-12 и проверяю барабан — все пять бронебойных патронов калибра 12,7×55 миллиметров на месте. Это тяжёлый револьвер для тяжёлых целей, поэтому сейчас он очень к месту.
Из-за поворота на Октябрьской выбегает здоровенный кабан, судя по виду, весящий не меньше тонны — здоровый, мускулистый и покрытый металлизированным мехом.
Длинные нижние клыки торчат из пасти, как зубцы плуга, угрожая своим жертвам катастрофическими травмами…
Красные, налитые кровью, зенки вперились в меня — цель захвачена.
Правое копыто взрывает асфальт, после чего кабан начинает стремительный разбег.
Становлюсь к цели боком и поднимаю револьвер, чтобы исполнить картинный выстрел. На самом деле, это нифига не картинный выстрел, а выстрел по академической офицерской науке — Ронин учил, что стоя боком ты естественным образом выравниваешь руку с пистолетом по линии плечевого пояса, что снижает дрожь и «сдергивание» при нажатии на спуск.
Ну и, из дополнительных бонусов: так ты уменьшаешь свой силуэт, что незначительно снижает вероятность ответного попадания по тебе, а ещё это красиво — как на дуэли.
Кабан, я надеюсь, не будет стрелять в ответ, а ещё я надеюсь, что мне хватит нескольких выстрелов, чтобы положить его. Энергии пуль РШ-12 должно хватить, чтобы взболтать, но не смешать кабаньи мозги.
Когда кабан приблизился на дистанцию около сорока метров, я взял прицел и произвёл выстрел. Пуля врезалась в правую половину кабаньего лба, но тот не снизил темпа, поэтому я выстрелил ещё раз.
Вторая пуля тоже сплющилась об сверхпрочный череп, поэтому мне пришлось совершить манёвр уклонения — я прыгнул вперёд и вверх, перелетев через кабана, который попытался достать меня бодающим ударом башки, но ему не хватило до меня около полутора метров.
Приземляюсь на асфальт, делаю рывок дальше по Октябрьской, после чего разворачиваюсь и принимаю прежнюю стойку.
Ещё Ронин говорил, что такой стойке учили офицеров Российской империи и она, естественным образом, применялась командирами Красной Армии, потому что против привычек не попрёшь…
Это создаёт у меня эфемерное ощущение преемственности — я не могу сказать, что офицеры прошлого не разбирались в военном деле и в стрельбе, поэтому считаю, что они были крутыми, поэтому надо стараться соответствовать и держать марку.
Когда кабан выполнил манёвр разворота и вновь кинулся на меня, я снова дождался достаточного сближения и произвёл третий выстрел.
Черепушка кабана снова выдержала грубое обращение, но я заметил, что это не обходится для него без последствий — началось обильное кровотечение из третьей раны.
Да и в движениях его уже улавливаются некоторые признаки нетвёрдости. Это значит, что пассажир поплыл…
У меня остаётся время на четвёртый выстрел, и я делаю его — попадаю примерно туда же, куда попал в предыдущий раз, то есть, в правую половину черепа.
Кабану стало плохо и тяжело, он ощутимо поплыл, но затем совершил рывок — это 100 % его способность.
Вновь прыгаю вперёд и вверх, перескакивая через кабана, который касается кончиком своего правого клыка подошвы моего левого ботинка. Слышится звук распарываемой резины, а затем я ощущаю острую боль в пятке.
Приземляюсь на асфальт и совершаю рывок — пятка болит, но ничего критического. Кость не задета, а мясо зарастёт…
«Продолжать это или закончить быстро?» — задумался я. — «С одной стороны, честная схватка — это экспа, а с другой — сейчас отрубит мне ступню клыком и всё, и пиздец…»
Но это же риск, а за риск щедро награждают!
Занимаю стрелковую стойку и поднимаю револьвер.
Кабан развернулся и, покачиваясь, снова побежал на меня.
Правый глаз его, как оказалось, заплыл гематомой и залился
