Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов
— Сильно ли мой искин тебя домогается?
— Да.
— Тебе это мешает?
— Сложно сказать… — протянул, только теперь поняв далеко не рядовой подтекст вопроса. Он явно выбивался из прошлых. Более того…
Я поднял взгляд и всмотрелся в глаза… этого самого искина, который задавал мне сейчас вопросы о нём самом. Это было похоже на уникальную особенность человеческого разума — на его способность благодаря телу и его органам чувств сопоставлять свои внутренние состояния с внешним миром, чего был лишён чистый компьютер. И вот этот самый компьютер сейчас старался провести это самое сличение! Благо, я ответил, не задумываясь, как отвечал на все прочие вопросы. Возможно, потому они и были заданы в числе последних, чтобы не вызвать у меня рефлексии и каких-то опасений. Заставить отвечать максимально откровенно.
— Спасибо, Леон, за честные ответы. В целом, я уже дала тебе напутствие, и сейчас лишь подтверждаю его. В частности же… искин больше не будет тебя донимать.
Новый поворот ещё больше усложнял и без того непростую дилемму, так что промолчать я не мог.
— Валери, не сочти это проявлением неуважения к твоей Памяти, но благодаря искину я чётче вспоминаю наши с тобой прошлые похождения. Для меня это важно. Нет, я не живу прошлым… Всего лишь интересная игра, порой вызывающая грустную, но светлую улыбку.
— Тогда просто дам тебе ключевую фразу, которая заставит её сбавить обороты. Ты уже большой мальчик, надеюсь, разберёшься, когда в них возникнет надобность.
Поразительно! Она и такой исход предусмотрела! Ну, чертовка! А ещё всё это жутко напоминало какую-нибудь непристойную игру. Там тоже, когда уже невмоготу, требуется произнести стоп-слово… Разумеется, я согласился.
Яхта «Селенга», несколькими часами позже
Старшая встретила меня немного смурным взглядом. Она чего-то явно не одобряла. И это что-то не заставило себя ждать.
— Это всё имитация, Кошак.
— Я знаю, — лишь буднично пожал плечами в ответ.
— И что, ты так просто это принимаешь?
— Милена, кошечка моя, а скажи, ты сама можешь разобраться, когда играешь для меня, а когда делаешь ровно то, чего хочешь сама?
Валькирия, хотевшая было рубануть что-то наотмашь, замолчала на полуслове. Задумалась. Всё же она девочка умная. И хваткая. А в моих словах было что угодно, но только не бессмысленное сотрясание воздуха.
— Игра — не имитация в виртуальности.
— Ну да, это имитация в реальности.
— Ты играешь в любовь не с человеком. С искином.
— В основе которого поведенческая и рассудочная матрица моей возлюбленной. Не забывай, Валери ведь тоже любила… играть. Играть ради игры, не ради меня или себя. Это было частью её натуры. Поэтому и меняла котов, как перчатки, успокаиваясь лишь когда выпьет досуха… сломав.
— Какой была Валери — это вопрос второй. Важно, кто сейчас пытается занять её место.
— Ми, она может играть успешно лишь до тех пор, пока я принимаю эту игру. Так же, как и с живой Валери. Так же, как с тобой или с Сайной — без разницы. Игра — она на то и игра, что искусственна, рассчитана на кого-то из участников или вообще на зрителя.
— Ты просто тешишь свою фантазию, всё более переселяясь в мечты. В мечтах нельзя жить. Там можно только прятаться, — а дальше припечатала уже самой что ни на есть тяжёлой артиллерией. — Неужели я и остальные кошки тебе не интересны?
— Не сравнивай, Ми, — поморщился в ответ. Этот аргумент был по-настоящему сильным, его невозможно было перешагнуть или отбросить. — Ты знаешь, что в моём сердце есть место для каждой из вас.
— Предлагаешь участвовать в ваших игрищах в капсуле? — иронично изогнула бровь чёрная кошка.
— Я бы не отказался… И всё же, Ртуть, ты не можешь не согласиться, что игра лежит в основе любовных отношений. Игра и природа. Вернее, всё, что не от природы, искусственно — все наши переживания по поводу отношений. От природы лишь инстинкт размножения.
— Если так рассуждать, и до искусственности самого размножения договориться. Вот решит Орден создать ребёнка с вашим генетическим материалом, а ты в капсулу в это время залезешь с Валери покувыркаться… а результат — ребёнок. Искусственная игра, искусственное оплодотворение, искусственное выращивание — это искусственность не в квадрате даже, а в кубе. Результат — полная асоциальность. Без реального человеческого общения человек превратится в овощ. Он деградирует. Утрачивает мотивацию — позитивную ли, негативную ли, не так уж важно, главное — мотивацию. К развитию, к творчеству, к созиданию. Да, всё искусственно. Человек вообще насквозь искусственное существо. Естественный человек закончился тогда, когда слез с дерева и взял в руки палку. Но есть искусственность — и искусственность. Людей рядом нужно чувствовать — даже во многом искусственных — чтобы оставаться человеком. Нельзя жить в угоду фантазиям, игнорируя реальных женщин. Только яркие, от всего сердца, чувства делают человека живым.
— Я никогда тебя не игнорировал.
— Ты знаешь, что я хочу большего. Всегда хочу. Хочу тебя, кот.
Её взгляд глаза в глаза ожёг, почище удара. Она была страстна и одновременно серьёзна. Ми была не из тех женщин, которых можно игнорировать, или мнением которых можно пренебрегать. Но кошка ещё не закончила. Она продолжала давить, причём железобетонных аргументов у неё хватало.
— Уверена, реальная Валери не одобрила бы твоего романа. Зато она одобрила бы наш с тобой роман. Или твой роман с любой боевой сестрой.
Я мог бы сказать многое. Например, что отделённая от Ри рассудочная часть — как раз и есть она вся, то, что называется личностью, насквозь искусственное образование. Но также понимал я и то, что искин не имел эмоционально-волевой составляющей. У него не было воли. Его просто так запрограммировали. Это не его волевое решение — какового у искина быть по определению не может. Это решение Валери и моё собственное. Но любое решение так или иначе встроено в этическую и логическую системы. У каждого человека есть своя система приоритетов. И вот в этом пункте Милена была абсолютно права: она и её сёстры в системе приоритетов Тёмной Матери стояли куда выше, чем имитационная игра со мной, или искин, призванный адаптировать меня под новую реальность, в которой не будет моей рыжей возлюбленной. С этим невозможно спорить. Это очевидно, как очевидна любая объективная реальность. Не учитывать её — значит предать Валери и её Память. В конечном счёте — предать её Экспансию, которую я поклялся завершить.
