Полковник - Евгений Борисович Коваленко

вопрос надо решать и решать срочно! Посмотрел я, чего по телевизору рассказывают, и выпал в осадок. Мои семь тысяч это даже не слезы, это еще меньше! Курс основной валюты этого мира — доллара, был четыреста пятьдесят рублей, а буквально вчера курс скакнул под девятьсот. И вместо четырнадцати баксов, в моем активе осталось семь. Я стал беднее ровно в два раза и всего то за один день. Мда уж! Мне бы в библиотеку! Ох как хочу разобраться с историей этого мира.

Конец мая 1993 года. Городишко на юге московской области. Население сто шестьдесят тысяч человек. И где? Где мне взять ОГРОМНЫЕ деньги? И самый важный вопрос. Куды бечь? Ага. Пацаны из детдома, решили что я стукачок и меня надо добить. Ну вот так легли расклады в этой колоде карт, и получается что мне совсем нельзя возвращаться в детдом. Проживу до первой ночи, и не более. Значит надо бежать и бежать далеко. А что бы бежать нужны две вещи. База куда можно сбежать и деньги. Большие деньги. Мда уж? Есть о чем подумать и решать оба вопроса надо срочно.

Курсы выживания я проходил по методикам разработанным в огромной космической империи, и не местным тягаться со мной. Я уже неплохо разобрался в местной экономике и сделал далеко идущие выводы. Страну, которая стала моим новым домом, просто грабят. А там где идет неприкрытый грабеж, всегда найдется местечко и кусочек пирога для меня. Для начала я вырезал из дерева несколько шариков диаметром в полсантиметра. Тренировка моторики пальцев мне крайне необходима. За две недели мое тело восстановило навык и я вышел на охоту.

Первой моей жертвой стал высокий и надменный прибалт. Я его пас более двух часов и наконец то мне удалось аккуратно вытащить из его машины борсетку. Да сам лох! Этот дурачок даже машину на замок не закрыл! Отошел метров на пять, стоял и гнул пальцы перед местными, пришлось обнаглевшего наказать. И для первого раза я взял неплохо. Сейчас напишу, и все удивятся что двенадцать тысяч долларов для меня неплохо?! Да слезы это, господа и дамы. И не более того. Ну короче. Взял и тихо ушел. Сумочку сбросил в соседнем дворе в помойку.

Следующий шаг я сделал в квартире моей директрисы. Ее домашний адрес знал весь детдом, так что в восемь вечера я позвонил в двери.

— Доброго вечера, Людмила Сергеевна.

— Саша???

Удивилась директриса но в квартиру пустила. Сидим на кухне, чаи гоняем. Мне нужна полная лояльность и помощь. Для начала я вытащил триста долларов и положил на стол.

— Это долг. За куриц и за заботу.

— С ума сошел! Быстро забери!

— И не подумаю. И говорю сразу, дабы не было вопросов. Деньги честные, я их заработал.

Директриса как то сразу осунулась и хмыкнув выдавила.

— Не ври Саша. Таких денег даже я не зарабатываю.

Она кивнула на доллары и сверкнув глазами резко приказала.

— Убери!

— А вот вы и не правы! Я попросил врачей и мне дали возможность ухаживать за тяжелыми больными. Эти деньги были заплачены родственниками за мои бессонные ночи и за вынос уток. Зря вы так, Людмила Сергеевна.

Я слегка надулся и кивнул на деньги.

— Берите. Это самые честные деньги из всех денег мира.

Не поняли? Ну так! У меня железное алиби, и я действительно ухаживал за молодым мужиком из рекетиров и за какой то бабулей с раком в последней стадии. Бабулю выписали домой помирать, а второго мужика забрали из больницы. Ага. Братки приехали сразу, как только он в сознание пришел. Но денег я заработал, почти семьсот долларов. Директриса удивленно на меня посмотрела и уточила.

— Не врешь?

— А смысл? Телефон у вас есть, наберите номер и поговорите с любым врачом. Вся больница знает, что я тянул двух тяжелых, да даже медсестры и те знают. Берите и звоните.

— Ну хорошо.

Улыбнулась директриса. Сейчас заварим чаю, а с ужином я что ни будь придумаю.

— Не надо ничего думать. В коридоре моя сумка, я все купил. И даже, лично для вас, подарок.

— Саша.

Укоризненно глянула на меня директриса.

— Я уже двенадцать лет как Саша.

Отозвался я с коридора, в который переместился молниеносно. А подарок я ей взял шикарный. Отличные, итальянские сапоги на меху. Памятью Сашки я помнил, что директриса, ходила в каком то ужасе растоптанном. Пришлось пробиваться через возмущение и даже стыд женщины, но сапоги я ей впихнул. Неплохой она человек, да и нужна она мне.

Москва! Как много в это….Эээ? Денег конечно! У меня две задачи! Первая! ДЕНЬГИ. И вторая. Мне нужно найти усыновителя. Людмила Сергеевна категорически мне не поверила. Хотя я ей дал полный расклад по нашей подростковой банде и даже попытался убедить что вернувшись в детдом я даже суток не проживу. НЕ ПОВЕРИЛА. А может и поверила? Она ведь лично прибыла в больницу, да еще и с путевкой на руках. Для меня путевка, в санаторий. Ей пришлось соврать людям что она выбила путевку из РОНО, но покупал я путевку за свои деньги. И вот. В сопровождении Людмилы Сергеевны мы едем в санаторий расположенный в тридцати километрах от Москвы. Ну тридцать км это не двести как от нашего городка, думаю справлюсь. Да и время я себе купил много. Шестьдесят дней для восстановления связок. Два месяца почти бесконтрольной жизни!! Уверен, справлюсь.

Трое суток я выделил на наведение мостов с руководством и обслугой в санатории. Включил личину делового но обаятельного мальчика и знакомился, знакомился и знакомился. Помогал в делах в меру своих слабых сил. Особенно меня заинтересовала мастерская Семена Петровича. Семен Петрович в санатории был ВСЕМ. Проводка, лампочки, двери, окна, стекла, трубы, батареи, разъездная машина — да все, все что связано с мужской работой кроме работы дворника. И что меня более всего привлекло, Семен Петрович имел свою радио лабораторию. Семен Петрович был заядлым радиолюбителем, имел свой позывной и работал в санатории только для одного. АНТЕННОЕ поле, установленное в дальнем углу огромного сада и свой домик отданный директором под нужды человека. Ну а как? У человека страсть всей его жизни, а живет он в обычной хрущевской двушке и само понятно не один. Он, жена, двое детей. Не разбежишься, про антенны совсем молчим, в высотном доме ставить их просто негде.

На четвертый день я сделал вылазку в Москву. Сорок минут на электричке и здравствуй «нерезиновая». Пока ехал, поменял папиллярный узор на