Остаться собой - Леха Леха

— Да, Анечка, еще ничего не решено окончательно, — к нашему столику подошел Водников. Да чтоб тебя. Похоже, он все-таки хочет очень жестоко самоубиться об мой кулак. — Новый год еще не скоро, столько всего может за это время случиться. Только представь, вдруг с Виталием Керном что-то случится? Тогда клан Кернов пойдет с молотка. Так что, не спеши платье покупать, дорогая. Все еще может много раз измениться, — и он, хохотнув, отошел от нашего стола. Я же замер. Этот прыщ что-то знает? Или он просто так нагнетает, пользуясь единственным моим уязвимым местом, которое останется таковым, чисто теоретически, до Новогоднего бала. У меня просто руки чешутся эту хренодерку где-нибудь зажать и вытрясти из него, что он имел в виду.

— Водников, как обычно, появился очень не вовремя, — поморщившись, проговорила Анна.

— Водников не вовремя на свет появился, и нам теперь приходится терпеть плоды ошибок его матери, — я посмотрел на часы. — Скоро перерыв закончится. Надо возвращаться в классы.

— У меня на сегодня все, — Анна поднялась из-за стола. — И мне лучше не гневить отца, пока он у меня еще и машину не отнял. Увидимся, — и она совершенно естественным движением поцеловала меня в щеку, после чего быстро пошла к выходу.

— Я рада, что у вас все наладилось, — я посмотрел на Иру тяжелым пристальным взглядом. — Нет, правда, вы очень красивая пара. Я, как и все остальные, любовалась вами, тогда на свадьбе Вольфа. Когда вы танцевали. Это был по-настоящему волшебный танец. — Она слабо улыбнулась. Блеск из ее глаз исчез, и она стала выглядеть так, как выглядела всегда, до нашей совместной ночи. — Кстати, а куда все-таки делась Ведьма? Я теперь в некоем подобие нормы и вполне могу продолжать заниматься.

— Она пишет какую-то статью, и поручила мне, как отличнику, заняться подтягиванием отстающей ученицы, — она удивленно посмотрела на меня, и я поспешил добавить. — Марго добилась для меня разрешения преподавать новичкам.

— О, — Ира снова уставилась в суп. — А я не могу дождаться, когда она вернется из своего творческого отпуска?

— Можешь, но это случится только после Нового года и к простейшей некромантии мы возвращаться больше не будем. Если тебя такой расклад устраивает, то, кто я такой, чтобы настаивать? — я почувствовал, как сыграли желваки. Ведь как знал, что не стоит сюда идти. Вся работа Кольцова насмарку, похоже, пошла.

— Да, ты прав, я просто трусиха. Тогда, сегодня ночью на кладбище? — Ира, вздохнув, посмотрела на меня.

— Сегодня ночью...

— Всем учащимся! — перебил меня громкий голос, идущий, казалось, от самих стен. — Немедленно забрать личные вещи из классных аудиторий и покинуть территорию школы. Территория школы подвергается угрозе затопления. Всем немедленно покинуть школу.

— Опять канализация что ли? — я поднялся в последний раз переглянувшись с Ирой, я кивнул ей на прощанье. Сначала хотел предложить проводить ее, а еще лучше подвезти до дома, но потом решил не усугублять и так довольно сложное для себя положение. — Да что с этой канализацией не так? Меня это уже, если честно заинтриговало.

Уже подходя к воротам, я заметил, как из подъехавшей машины вылез Подоров. Ну что же, возможно, он действительно привез мне хоть какие-то новости.

Глава 2

Подоров увидел меня и начал притормаживать, а я уже протянул руку, чтобы открыть ворота, как вдруг услышал звук рассекаемого воздуха права сбоку. Я успел развернуться в сторону предполагаемой опасности, но увидел летящую в меня прямую палку, запущенную на манер копья слишком поздно, чтобы суметь поставить правильную защиту.

Тем не менее, мне удалось едва ли не в последний момент отшвырнуть палку в сторону волной неоформленной силы. Однако, в совокупности образовалась инерция, чтобы погасить которую я сделал пару шагов назад... Я на мгновение забыл, как скользко может быть сейчас на дорогах. Несмотря на специально подобранную обувь с практически не скользящей подошвой, мне все равно удалось найти на этой дорожке островок, попав на который, нога поехала, и я, нелепо взмахнув руками в воздухе упал на спину.

Упал очень больно и до зубовного скрежета обидно, потому что всегда считал, что прекрасно умею держать равновесие. Тем болезненней был удар по самолюбию, когда оказалось, что это не так.

Опершись на руки, попытался подняться, и тут моя рука поехала, без возможности хоть за что-нибудь притормозить. Так, а вот это уже не слишком нормально, особенно, учитывая тот факт, что вторая рука опиралась на вполне обычную поверхность. Пытаться встать из такого положения — это выставить себя на посмешище, поэтому лучшим вариантом было перекатом уйти с опасного участка и потом уже подняться, чтобы детально разобраться, что это за ледяное покрытие и откуда взялась летевшая в меня палка.

Я успел перекатиться по земле, стараясь не думать, на что будет после этого похоже мое светлое пальто, и даже успел встать на одно колено, предпочитая не рисковать и подняться не рывком, как делал это всегда, а постепенно, когда в поле моего зрения появился, ну кто бы мог сомневаться, Водников со своей четверкой прихлебателей, которые с ним постоянно болтались. Один из этих уродов стряхивал с пальцев остаточный объем нереализованной энергии дара, которая рассыпалась мелкими льдинками. Ага, автор той скользкой аномалии найден, и я не просто так упал, мне помогли. Странно, но за все это время я ни разу не удосужился узнать, как их зовут, мне было достаточно знать одного Водникова.

— Что, Керн, чем ближе Новый год, тем больше вероятность того, что император не подтвердит твои претензии на наследство, — Водников остановился недалеко от меня и смотрел сверху-вниз с нескрываемым злорадством. — Привыкаешь на земле спать, потому что тебе придется этим заниматься, не думаю, что новый владелец твоего дома позволит тебе в нем остаться, когда твой дед сыграет в ящик, а клан Кернов растащат на мелкие кусочки. — Я промолчал, чувствуя, как во мне поднимается ярость, заставляющая завибрировать все нити даров, включая смерти и семейные. Если он не заткнется, то я его не просто убью, я его порву на части, которые буду долго смывать в унитаз школьного сортира. Тогда хоть найдется обоснование тому, почему он постоянно засоряется. — Хотя, знаешь, я, пожалуй, сам