План игры - Александр Леонидович Пономарёв

– Как скажете, босс.

Из динамика донесся шорох. Лицо Худи исчезло. Вместо него на экране мелькнуло что-то серо-черное, на краткий миг появились густо затянутые паутиной самолеты, а потом Богомолов увидел зятя. Тот лежал внутри чего-то похожего на плотный, сохраняющий форму мешок. Лицо напоминало обтянутый кожей череп, в открытых глазах застыла смертная мука. Из-под рваной одежды на груди и животе торчали какие-то полупрозрачные тесно прижатые друг к другу бугорки, похожие на донца химических колб.

– Что это с ним? – поинтересовался Игорь Михайлович.

Снова шорох. Снова промелькнули самолеты под белым покрывалом, и на экране опять появилось непривычно большое лицо Худи.

– Это яйца, босс. Какая-то тварь сделала из вашего зятя инкубатор. Из него уже выполз один детеныш, чем-то похожий на краба с шестью суставчатыми ногами. Кастет хлопнул уродца, так что вы не переживайте.

– А мне-то с чего переживать? – удивился Игорь Михайлович и подумал: «Зря грешил на судьбу. Даже если не выйдет найти и вернуть паучиху, у меня есть ее потомство». – Я так понимаю, у вас ПДА с собой?

– Да, босс.

– Включите их и встаньте по бокам от находки. Так ученые определят ваше точное местоположение и вместе с грузом перенесут на архипелаг. Думаю, будет не лишним отделить кокон от остальной паутины.

– А это не опасно, босс?

Вопрос остался без ответа. Какое-то время Худя смотрел на моргающую по центру экрана белую табличку с крупными буквами: «ВЫЗОВ ЗАВЕРШЕН», потом захлопнул крышку ноутбука и окликнул Кастета:

– Слыхал, что босс велел? Доставай нож и режь паутину, а я пока проверю твой ПДА.

Богомолов вывел на экран смартфона телефонную книгу, выбрал из списка номер руководителя научной группы, но в последний момент решил переговорить с ним с глазу на глаз и покинул кабинет. Он неспешным шагом добрался до самого большого по площади технического зала исследовательского центра, где и нашел профессора Карташова.

После неудачной попытки запуска трансмиттера Альберт Аркадьевич практически не отходил от похожего на гигантскую подкову аппарата. Вместе с другими учеными и техниками он трудился над восстановлением перегоревших схем электронного блока управления – большого черного куба со снятыми боковыми панелями, пытаясь вернуть устройство к работе. В воздухе висел приглушенный гул голосов, пахло табачным дымом, канифолью и расплавленным припоем.

Карташов обернулся на звук шагов и приветственно помахал рукой:

– Здравствуйте, Игорь Михайлович! Какими судьбами?

– Да вот, решил узнать, как продвигаются дела.

Профессор отделился от группы людей в белых халатах и синих комбинезонах (те тыкали жалами паяльников в зеленые платы и прикладывали похожие на блестящие спицы штуковины к разноцветным пучкам проводов) и подошел к главе корпорации.

– Хорошо продвигаются. Завтра попробуем снова запустить трансмиттер.

– Надеюсь, это будет не как в прошлый раз, – улыбнулся Богомолов, но взгляд его золотисто-коричневых глаз остался колючим. Щеки профессора налились краской, он нервно сцепил пальцы в замок, опустил глаза в пол и забормотал что-то невнятное. – Успокойтесь, профессор, я пошутил. Скажите, а телепорт уже восстановили? Его проверили, он нормально функционирует?

– Да, Игорь Михайлович, с ним все в порядке.

– Тогда распорядитесь доставить к телепорту герметичный контейнер для биологически опасных материалов и будьте готовы приступить к работе по моей команде.

Карташов не стал задавать лишних вопросов, хотя его так и распирало от любопытства. Он здраво рассудил, что скоро и так все узнает, и отправился выполнять замаскированный под просьбу приказ.

Богомолов дождался, когда профессор покинет зал энергоузла, и направился к столпившимся возле блока управления сотрудникам. Он так и не получил от профессора вразумительного ответа на вопрос: почему неудачный запуск трансмиттера повлек за собой исчезновение генетических химер из клеток, – и хотел сам докопаться до истины.

Будучи опытным управленцем и психологом, Богомолов зашел к интересующей его теме издалека. Сначала поиграл в доброго начальника и поспрашивал о всяких мелочах вроде бытовых условий и рациона питания, потом поинтересовался, как идет работа по ремонту блока управления, а когда увидел, что контакт между ним и сотрудниками профессора более-менее налажен, приступил к делу.

– Кто-нибудь объясните мне простым языком, как так вышло, что из-за неудачного запуска трансмиттера одномоментно исчезли генетически модифицированные особи? Ладно бы химеры здесь находились, но ведь лаборатория расположена в совершенно другом здании, хоть оно и соединено с главным корпусом подземным ходом. Альберт Аркадьевич пытался мне растолковать что к чему, но он так заумно выражался, что я ни черта из его объяснений не понял. – Богомолов заговорщически улыбнулся и понизил голос до шепота: – Скажу по секрету, мне кажется, профессор сам толком не знает, что произошло. Думаю, он нес абракадабру в надежде, что у меня голова пойдет кругом и я отстану от него с расспросами. Собственно, так оно и произошло.

– А может, техника ни при чем? – спросил один из ученых: молодой худощавый блондин с голубыми глазами и светлыми, едва заметными на почти детском лице бородкой и усиками.

– Что вы хотите этим сказать? – заинтересовался Богомолов.

– Может, их кто-то выпустил из клеток и спрятал в укромном месте?

Лысый техник с выпирающим вперед подбородком, крючковатым носом и черными, похожими на мохнатых гусениц бровями ущипнул блондина за бок. Ученый ойкнул и покосился на соседа. Тот поджал губы и сильно выпучил глаза, дескать, заткнись, пока не наболтал лишнего.

Игорь Михайлович усмехнулся и покачал головой.

– Я пришел к вам с открытым сердцем, поговорить по душам и хочу от вас ровно того же. – Он посмотрел на блондина: – Хорошее предположение, молодой человек, но неверное. Судя по записям с камер видеонаблюдения, когда гибриды исчезли, в лаборатории никого не было. Они как будто растворились в воздухе. Я ни за что бы в это не поверил, если бы не видел запись своими глазами.

– Вы вроде бы упоминали, что все исчезнувшие экземпляры были генетически модифицированными особями, – уточнил ученый с невероятно большими квадратными очками черепахового цвета. Выпуклые линзы так сильно увеличивали светло-серые водянистые глаза, что они занимали чуть ли не половину лица.

– Да, – кивнул Богомолов. – Полагаете, подобные изменения как-то способствовали исчезновению опытных экземпляров?

– Я думаю, имело место своеобразное подобие преципитации. – Ученый перехватил непонимающий взгляд хозяина корпорации и пустился в пространные пояснения: – Предположим, архипелаг и прилегающие к нему территории материка – один большой сосуд. Тогда все, что находится в пределах ограниченной воображаемой линией местности, – некий химический раствор в этом самом сосуде. Исходя из данной аналогии, созданное трансмиттером кратковременное искажение пространства стало специфическим реагентом, который вступил в реакцию с биологическими объектами, в чьем составе присутствовал чужеродный геном. В результате они стали преципитатом, то есть, говоря простым языком, выпали в осадок на дно сосуда.

Ученый замолчал. Игорь Михайлович какое-то время задумчиво смотрел на него, потом шагнул ближе и дружески похлопал по плечу:

– Спасибо! Интересная гипотеза. По крайней