Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 3 - Оро Призывающий

— Может, это старуха начала подозревать что-то и решила проследить за нами. А может, ещё кто-то из гостей на вечере.

— Вот поэтому я и предложил допросить её, — кивнул слуга.

— Да? А если поднимет крик? Слишком велики риски, которые и так…

— Но что, если она всё-таки из знатных аристо? Тогда её пропажа не останется незамеченной…

Агата замычала снова, пытаясь вырваться. Вот он, её шанс! Они не будут убивать её, если поймут, кто она…

— Она? Из знатных? — хмыкнул Суворов-отец. — Не смешно. Я знаю всех по-настоящему знатных отпрысков аристо в лицо, а это просто какая-то девчонка в безвкусном наряде.

Агата почувствовала, как кровь отливает от лица, как ноги наливаются мерзкой ватной слабостью. Она судорожно дёрнула рукой, цепляя край парика и сдёргивая его с головы; затем клацнула челюстью, кусая охранника за ладонь — и, когда тот отдёрнул руку, выдохнула:

— Вы что, ослепли? Я Агата Романова! Вы не посмеете…

…в этот раз она произносила свою фамилию без привычного отвращения.

* * *

Дверь за нашими спинами захлопнулась, отрезая нас от сотен жадных взглядов; мы с госпожой Рюдзин остались наедине.

Впрочем, её взгляд на меня был не менее острым, чем все прочие. Старуха внимательно рассматривала меня, проходясь глазами с головы до ног.

Я тоже не оставался в долгу. Это была моя первая возможность хорошенько рассмотреть легендарную госпожу Дракон в деталях. Что ж, она производила ровно такое же впечатление, как и на расстоянии — тщательно контролируемая собранность, скромная умеренность в облике. Сила, скрываемая, но всё равно очевидная.

Интересно, что она сейчас думает обо мне?

Разумеется, старуха позвала меня не потому, что я так уж крут. Я здесь потому, что ей стало интересно, и она решила рассмотреть меня поближе… чем она сейчас и занимается — в буквальном смысле этого слова. А что до моей крутизны…

Полагаю, после убедительной и неоднократной демонстрации её увидели все. Но далеко не все — сущие единицы! — имеют достаточно незашоренное сознание, чтобы отстраниться от образа «жалкого тёмного, мусора на побегушках у настоящих аристо», и заглянуть в суть.

Госпожа Рюдзин была именно из таких. И, похоже, она заинтересовалась мной не из праздного любопытства. Я нужен ей для… чего-то.

Окей. Мне она тоже нужна «для чего-то». А точнее — для того, чтобы отыскать Обелиск. Это отчасти было причиной того, что я так рьяно привлекал к себе внимание. Нет, разумеется, я мог бы — как предлагала Аннабель и другие — проникнуть на территорию Драконьей Школы тихой сапой, переодеться в охранника и планомерно обыскивать комнату за комнатой, пытаясь найти Обелиск…

Но зачем, если можно сделать проще?

Мы стояли, молча изучая друг друга, около минуты или двух — а затем госпожа Рюдзин сцепила руки перед собой, прерывая молчание.

— Ладно, молодой человек, — не усиленный микрофоном, в узком пространстве, её голос звучал негромко и слегка надтреснуто, с лёгкой азиатской ноткой. — Вы действительно сумели удивить меня — а это, поверьте, далеко не такая простая задача, как кажется некоторым.

— Вроде тех, кто пытается впечатлить вас, разбив что-нибудь из реквизита? — отозвался я. — Люди слишком часто путают силу с дерзостью, а дерзость — с наглостью.

— Но вот вы, похоже, разбираетесь во всём перечисленном? — хмыкнула старуха.

Я приподнял бровь. Достойный ответ, старуха действительно заткнула меня.

— Вы, несомненно, крайне одарены, — продолжала она, тронувшись вперёд по коридору; я последовал за ней. — Но, знаете, хотелось бы, чтобы вы ограничились тем, что уже продемонстрировали, и больше не светили там, в большом зале, ни своими талантами, ни своими бицепсами.

— Так вы позвали меня сюда за этим, госпожа Рюдзин? — нарочито учтивым тоном уточнил я.

Рюдзин пожала плечами; она чуть обернулась, и я заметил на её лице лёгкую довольную улыбку. Похоже, старуха от души наслаждалась нашей беседой. Она явно любит словесные игры… а ещё — любит выходить в них победительницей.

Подобные люди встречались мне в Галактике, время от времени. Действительно умные, опытные, знающие толк в силе. Они опасны, их нельзя недооценивать. Но порой у них вырабатываются определённые странные привычки.

— Не считайте, будто сможете уличить меня во лжи, — заметила старуха после короткой паузы. — За последние шесть десятилетий это ещё никому не удавалось.

Я лишь чуть виновато развёл руками, как бы говоря, что я и не пытался.

— Я сказала чистую правду, — продолжала Рюдзин, — о том, что ваши таланты заинтересовали меня. Как и о том, что вы приглашены на закрытую часть мероприятия. И нет, мой совет не светиться в большом зале — не потому, что меня как-то смутил беспорядок, устроенный вами.

— Нет?

— Совет дан потому, — заключила старуха, — что с вашей силой — а я всё-таки знаю толк в силе — довольно глупо растрачивать её на какое-то… показное шоу.

Так вот, о странных привычках. Люди вроде Рюдзин настолько выделяются своими силой и умом на фоне большинства, что… рано или поздно привыкают к этому. И начинают считать себя умнее прочих. Подсознательно. Они сами себе в этом зачастую не признаются, но… что есть, то есть.

А когда ты считаешь себя умнее других, то очень сложно удержаться от лёгкой, едва заметной демонстрации этого превосходства — тонкой и ироничной. Такие люди действительно никогда не лгут. Старуха вовсе не лукавила, говоря это — нет, она просто обозначила передо мной правила игры.

Тонко и иронично.

Но и правду от них тоже не услышишь. Их речь — запутанная полуправда, размытые формулировки. Истина облекается в слои иллюзий, образов и вербальных конструкций. Может быть, им приносит удовольствие вкладывать в слова скрытый смысл — и наблюдать, как собеседник не видит его в упор?

Да, если не знать об этой игре заранее, не вслушиваться, то ты, скорее всего, и правда не разглядишь этого скрытого смысла.

Но я-то знал.

— Прелесть силы, госпожа Рюдзин, — пауза, что я взял для размышлений, не слишком выделялась из общего неторопливого темпа беседы, — в том, что когда она у тебя есть, ты сам волен решать, на что её растрачивать, а на что — нет. Вы не находите?

— Само собой, — согласилась госпожа Рюдзин. — Но, помимо силы, неплохо бы иметь ещё и хороший вкус. Там, позади, — она кивнула назад, на оставшуюся за нашими спинами дверь, — в основном собрались мусор и шелуха.

— Вот как? — отозвался я. — А мне казалось, там собрался весь цвет аристо этого города.

— Аристо? — Рюдзин покачала головой. — Иные аристо, молодой человек, не важнее официантов, что разносят там тарталетки. У них есть