Дмитрий Медведев - Старый Мёртвый Свет

В Интернете откуда ни возьмись запестрели эксперты всех мастей. По их словам, уже сейчас ясно, что надежда на счастливое будущее распространяется только на маленькие и отдаленные населенные пункты и островные государства или закрытые страны с железной дисциплиной, которые вскоре неожиданно для самих себя окажутся в числе мировых лидеров, если в мертвом мире такие звания вообще имеют смысл. Это был самый впечатляющий блицкриг в истории человечества, самый амбициозный полководец бы помер от зависти.

Самое интересное началось в полвосьмого утра. В подъезде вдруг сделалось шумно, закричали, забегали, загремели башмаками по ступеням, а потом кто-то здорово приложился черепом о бетонный пол — такой звук Томаш ни с чем не спутает, он не раз его слышал. Разумеется, он подскочил к двери, аккуратно отодвинул гардероб и подобрался к глазку, но ничего не увидел. Все происходило на площадке этажом выше.

Шум ненадолго утих, но Томаш не был таким идиотом, чтобы поверить, что все хорошо. Нет, конечно нет. Что-то подозрительно тихо стало, с чего это вдруг?

Бам! От удара Томаш дернулся, больно ударившись затылком о шкаф. Зараженный на площадке сверху забарабанил по двери квартиры, которая располагалась прямо над жилищем Томаша. Сердце сделало кульбит, все внутри закипело отчаянным гневом — да хватит пугать, ублюдки!

Какого хрена?! Что это за зомби такие, что они аж из квартир людей выковыривают? Они же должны быть тупыми, беспросветно тупыми, бесцельно слоняться туда-сюда, пускать слюни и пялиться на все вокруг тупыми глазами. От зомби, черт подери, можно легко убежать, его легко убить, он неповоротлив и уязвим, а на деле все ровно наоборот.

Все это никак не желало укладываться в голове. Вроде и более или менее знаешь, что нужно предпринимать — Dead Rising и Land of the Dead кое-чему научили — но все ждешь новых неожиданностей. Не может все быть как в фильмах или играх, ведь на то они фильмы и игры, альтернатива скучной и предсказуемой реальности. Так что надо продолжать внимательное наблюдение и изучение врага. Слабые места есть у всех, у этих тоже найдутся.

Томаш отошел от двери и снова подпер ее шкафом. Жаль, что дверь открывалась внутрь квартиры. И жаль, что она была такая тонкая и хлипкая. Здоровый мужик с такой быстро управится, высадит ногой или плечом с первого раза.

Хруст наверху подтвердил мрачные догадки — дверь у соседей точно такая же. Зомби ворвался внутрь, и не прошло и секунды, как напряженный воздух разорвал истошный женский крик и грохот падающей мебели и посуды. Сердце Томаша пустилось в галоп, когда от падения на пол двух сцепившихся друг с другом тел дрогнул потолок над его головой.

— Радек, что ты делаешь, прекрати! Отпусти-и-и!!!

Ого! Так это сосед. Значит, это он ломился к себе домой. Неужто ублюдки помнят, где живут? Иначе какого художника в недавнем прошлом добропорядочный пан Михалковский, известный как примерный семьянин, отец двух успешно эмигрировавших в Лондон детей, вдруг решил направиться именно в свою квартиру? Его женушка ведь сидела тихо, как мышка. Почему не полез в любое другое жилище? Почему, наконец, не пошел на улицу, где добыча вертится под носом?

Томаш с ненавистью к собственной трусости слушал, как Радослав расправлялся с женой. Он тешил себя мыслью, что все равно бы не успел — уже через несколько секунд Божена умолкла, а пару мгновений спустя стих и весь шум вообще.

На сей раз тишину прервал не кровожадный сосед — звук донесся из подъезда. Там кто-то нетвердо зашаркал по лестнице. Томаш догадался, что это первая жертва Михалковского очнулась после укуса. Забавно, эти зомби, похоже, нарочно не убивали своих жертв, обращая их в себе подобных. Или, может, Томаш еще просто не видел таких случаев. Кто-то писал, что иногда дело кончается смертью, но обычно зомби успокаивается, как только жертва перестает двигаться и, следовательно, сопротивляться. Во всем, что совершает какие-то действия, зараженные видели угрозу. Так что, выходит, достаточно встать неподвижно, и эти морды пройдут мимо? Ага, обязательно нужно попробовать.

Пора что-то предпринимать, причем немедленно. Чутье подсказывало, что шуметь не стоит ни в коем случае, поэтому идея включить телевизор и послушать новости отпадала — еле заставил мать вчера вечером оторваться от ящика, строго-настрого запретив ей включать его. Любой звук в установившемся повсюду безмолвии мог послужить приманкой для этих тварей — Томаш только что в этом убиделся.

В Интернете на правительственных сайтах не было ничего нового — сидите дома, заприте двери, экономьте пищу и наберите побольше воды. О последнем Томаш, кстати, напрочь забыл, однако теперь ничто не заставит его открыть кран. Любым шорохом он боялся привлечь внимание соседа, затихшего в своих владениях наверху. Если этот ублюдок настолько умен, что помешает ему спуститься на этаж ниже и ворваться и сюда тоже? Выбивать двери он уже умеет на «ура», хоть каждую квартиру не обходи по очереди в поисках аппетитных выживших.

Томаш осторожно разбудил маму, сразу же прошептав ей на ухо, что шуметь нельзя. Он вкратце обрисовал ситуацию, стараясь опускать казавшиеся лишними подробности.

Мать, потрясенная и побледневшая, молча кивала. Тяжко, наверное, слушать такое спозаранку. Трудно ей, реальность уплывает из-под ног — сидит, слушает, уставилась на его волосы. Ну, поседели, что уж теперь поделаешь. Не каждый день такую чертовщину увидишь своими глазами, ладно хоть в штаны не наложил.

Наверное, придется теперь постоянно ходить по дому в шапке, чтоб лишний раз не расстраивать себя и маму, а то и вовсе побрить черепушку под «ноль». Томаш строго-настрого запретил ей идти на работу — она была кассиром в супермаркете «Пётр и Павел», который находился неподалеку, чуть ли не под окном. Барбара ничего против не имела, она уже понимала, что в ее привычной и размеренной жизни произошли кардинальные и, возможно, необратимые перемены. Хотя чувство долга человека, привыкшего посвящать двенадцать часов в день выполнению служебных обязанностей, упрямо колыхалось внутри, не желая смириться с тем, что обязанностей этих больше нет.

Схватка наверху разгорелась с новой силой. Жена пана Радослава очнулась, и между бывшими супругами начался кровавый реванш — снова все потонуло в грохоте и сдавленных воплях. В этот момент борьба разразилась и в голове Томаша. В короткой, но яростной схватке любопытство временно одержало верх над страхом, с трудом удерживая могучего и непредсказуемого противника на лопатках.

Томаш вышел на балкон. Во дворе дома, прямо возле его подъезда, стоял как статуя еще один зараженный, и Томаш знал его — это Шимон, развозчик пиццы, живший на соседней улице. Шимон тоже заметил Томаша и зарычал, брызжа слюной. Он даже сделал шаг вперед, но ему хватило скудного ума, чтобы сообразить, что на четвертый этаж забраться не выйдет. Он так хотел вцепиться в Томаша, что, если существовала бы вероятность того, что люди умеют летать, Шимон бы взмыл на вожделенный балкон со скоростью ракеты «Союз» и впился бы руками в его, Томаша, горло.

Правая часть лица зомби была вся изодрана, будто его возили фейсом по асфальту, кровь залила белую куртку, сделав Шимона похожим на злобного мясника из дешевого фильма ужасов. Только разделочного ножа в руке не хватало. Зомби мерзко кривил морду — наверное, от боли в ране, едва затянувшейся тонкой коркой.

В ужасе Томаш отпрянул от перил, и очень вовремя — схватка соседа с женой внезапно переместилась на балкон, и Радослав решил сбросить свою благоверную вниз.

Он пихнул ее так, что пани Божена перелетела через перила балкона и зацепилась за что-то ногами, повиснув вниз головой над пропастью. Томаш ошарашенно выпучил глаза, когда перекошенное от ударов и искаженное животной яростью лицо пани Михалковской оказалось прямо перед его глазами, с поломанным носом и распухающим глазом. Деваться было некуда, в квартиру быстро не юркнешь — дверь за спиной закрыта.

Пани Божена — точнее, то, во что она превратилась — протянула руки к Томашу, нечленораздельно шипя, и, понимая, что жертву не достать, яростно и смачно плюнула. Увидев новую цель, она как будто забыла, с кем воевала минуту назад и кто сейчас старательно спихивает ее вниз, все ее злое существо рвалось к бледному молодому человеку, испуганно отшатнувшемуся от безумной соседки.

Невесть как Томашу удалось увернуться, и вязкий зеленый плевок с омерзительным звуком расплескался по оконному стеклу. Пани Божена, кажется, намеревалась плюнуть еще раз, но ее супруг довершил начатое. Зараженная, прощально взмахнув руками, пропала из виду, а через долю секунды до Томаша донесся громкий шлепок тела об асфальт вперемешку с хрустом позвоночника — Божена воткнулась головой в землю, превратив каркас, на котором полвека держались мышцы и мясо, в разбитое крошево. Ему не хватило смелости выглянуть и посмотреть, что осталось от соседки, хотя, учитывая, как она летела, зрелище в любом случае обещало быть пренеприятным.