Виктор Виктор Моключенко - Ретроспект. Исток

– Знатно его обработали, под выброс он попасть не мог, значит, контролер шалит.

Звездочет отстранил Сирина и склонился над синюшным лицом Бисмарка, что закатив глаза пускал пену.

– Что же это Бисмарк, а? Как же ты вляпался? Ты же был осторожнее меня, что же это?

– Темно… почему так темно… – неожиданно просипел Бисмарк, извиваясь в конвульсиях – темно… мамочка…

– Пилигрим, Сирин – грузите его на носилки, уже недалеко развилка, дальше будет легче, там прошли наши.

Они быстро соорудили импровизированные носилки и крепко стянули извивающегося сталкера. Звездочет пропустил процессию и замкнул колону, подозрительно вглядываясь в темень:

– Лист, это Звездочет, прием.

– Куда вы делись? Битый час дозваться не можем – донесся голос Коперника – Шуня говорит тут контролер бродит, так что смотрите в оба. Он хоть и медленно идет, но цепко берет.

– Мы уже в курсе, подобрали Бисмарка, вкололи сыворотку, надеюсь, отойдет.

– Бисмарк? Это не тот, что на янтаре у Шумана порученцем был?

– Тот самый, вот думаю, это он от янтаря катакомбами дошел или еще как.

– А мы сейчас спросим. Рассказчик у нас попался общительный, подтягивайтесь.

– Добро, только ребят пришли и патронов подкинь, с самого дна выскребаем.

– Сейчас пришлю, только не подстрелите их ненароком.

Звездочет настороженным взглядом смотрел на сгущающееся в конце коридора темное марево и начал догонять колону. Не нравилась ему это, определенно не нравилась, что-то там было, но это что-то голем упрямо отказывался видеть. Надо уносить ноги, пока цела голова, а с этим разберемся позже, им с лихвой хватило вываливающихся изо всех щелей снорков, и если бы не мимикроты-пауки, и кто знает, чем бы все это закончилось. По-обезьяньи подкидывая зад и нелепо передвигающийся на задних конечностях снорк, смешон только издали, а вблизи уже не до смеха. Забьет лапами что твой гиббон, а скачет так, любая макака повесилась бы от стыда на первой попавшейся лиане.

Он догнал отряд, и через десять минут пискнул голем, высветив ряд точек.

– Брама, это свои, осторожнее.

– Хорошо бы, у нас и так нервы на пределе.

В коридоре показались огоньки фонариков, быстро превратившись в сумрачные расплывчатые фигуры, смена без лишних слов подхватила носилки с притихшим Бисмарком, и отряд двинулся быстрее, передавая на ходу патроны.

– Грива что у вас там за соловей завелся? Знатно грят заливается.

– Поет так, что заслушаешься. Прошли мимо, не заметив его на ПДА, а замыкающие Лист и Крамарь нашли, Ясону по шее влетело от майора, а потом вообще сказки начались. Урка этот, оказывается, знает Ясона, они с его братом в Зону сорвались, услышав весть от почтальона, мальчишки совсем, ну и попали под бандюков. Те крутанули их по полной, все вытрясли, а в Зоне на счетчик поставили и заставили отрабатывать. В общем, не хило хлебнули.

– Может, врет? Они ведь соврут не дорого возьмут.

– Не-а. Ему Ясон в кофе «язык» подсыпал, так тут его вообще прорвало, мы даже рты раскрыли заслушавшись. «Язык» похлеще всякой сыворотки правды работает, и побочных эффектов нет, можно смело продавать особистам формулу.

– Ага, а у нас тут у Гремлина лапы запасные режутся, скоро по потолкам ползать начнет.

– Да ну? Это как же его накурить надо для этого?

Долговцы заржали, а сконфуженный Гремлин погрозил Гриве издали кулаком.

Подтрунивая друг над другом, они достигли расположения Коперника и внесли носилки в комнату, примостив в их углу и оставив на попечении опытного Крамаря, который сразу начал колдовать над сталкером.

-…Серега на ветку нарочно наступил, и меня за ноги дернул, я звезданулся об землю, так что искры пошли, а сталкер ушел вбок перекатом и хлестнул очередью. Жора как стоял, так и рухнул подкошенный, ноги ему очередью перебило. Думаем, сейчас и нас добьет, швырнет гранату для надежности и все, но нет, он видимо отполз. Жора ведь нарочно за трамплином хоронился, что бы сигнал с голема сбить и завалить сталкера, но только Серега первый смекнул. Хотели мы за сталкером двинуться, но он бы нас пристрелил в два счета и имени бы не спросил. Что нам еще оставалось, взвалили мы этого быка на спины и поволокли к логову. Часа два блуждали по полосе пока дошли, от аномалий все пищит, на ПДА ничего не видно толком, «криптограмму» мою Тощий ведь еще на той стороне вытянул.

Звездочет кивнул Копернику и тихо присел возле Листа, хлопнув его по плечу, получив в ответ скупую улыбку.

* * *

– Серега, может, бросим эту тушу? – просипел Шуня смахивая пот застилающий глаза.

– А дальше что? Бритый узнает, прирежет, пикнуть не успеем, и куда ты пойдешь с одним обрезом на двоих, в этих латаных кожанках?

– Думать надо было, прежде чем в Зону лезть, тоже мне, герой-одиночка, из-за тебя все!

– Сам знаю, только толку тебе от этого сейчас? Выбираться надо, иначе Бритый нас всех положит. Вчера вон Плевок навернулся, даже чхнуть не успели, он только мама и успел вякнуть, прежде чем его спираль завернула, лишь глаза из задницы моргают. До сих пор стоит у вешки и моргает, и не знаешь, завидовать ему или еще живой? А Кудря? Кабан разодрал, и против него эта пукалка, что слону дробина. А Бритому что? Хотите жрать – лезьте за артами.

– Та еще скотина, а арты в таких местах, куда даже бывалый с големом не полезет. Левчика бюреры в хлам раскатали в подземках Темной долины, из кожи бубен сделали, а из костей ритуальные погремушки. Сами едва ушли оттуда, вместе ведь лазили. Я после этого еще неделю спать не мог, закрываю глаза, а он перед глазами стоит, весь без кожи и мычит что-то, а со всех сторон бюреры сбегаются и руки тянут. Бритый арт и автомат обратно забрал, и услышав о смерти Левчика лишь сплюнул и сказал что туда ему и дорога, ублюдок! Надо было ему очередью башку разнести, жаль патроны кончились.

– А чего тебя с Темной долины обратно кинули?

Шуня скинул увесистую тушу стонущего Жоры и рухнув наземь бахнул по кустам, из которых вывалился разорванный надвое слепыш и потом еще раз, наблюдая, как разлетается веером голова пса. Что ни говорите, а обрез в ближнем бою нужная вещь. Он лихорадочно перезарядился и криво ухмыльнулся, стирая с лица кровавые брызги, наблюдая, как стая шарахнулась в кусты. Без чернобыльца слепыши довольно трусоваты, и если уверенно и внезапно грохнуть одного, то они постараются напрасно не рисковать и прыснуть во все стороны. Могут долго тащится следом пуская слюни и слушая мысли, но на расстояние выстрела уже не подойдут. А может оставить Жору? Вон какие у них бока тощие, прям жаль смотреть, Жора то еще не сдох, стонет, а значит мозги работают. Он вопросительно взглянул на Серегу, но тот словно прочитав его мысли, отрицательно покачал головой. Выискался тут слюнтяй-правдолюбец, мать его. Можно подумать эта бычара им потом спасибо скажет, если конечно встанет. Он скосил глаза на кровавую дорожку, наклонился над Жорой и потуже затянул насквозь пропитавшиеся кровью жгуты. Не из сострадания, еще чего – что бы по следу не пошла какая голодная тварюга. Тут это запросто. Хотя им то что? Кинут этого борова, а сами белками на первое же попавшееся дерево, только не больно-то приятно смотреть, как его будут по частям раздирать и растаскивать по окрестностям кишки. И пока они будут на дереве висеть, дожидаясь пока Жору сожрут, устраивая драки за особо вкусные части, запросто может грянуть выброс. Дождь и прочее это все фигня, можно подумать, что они вот так вот не висели сутками. Висели, только ведь и довисеться можно, придет, значит, такой добрый белый пушистый котик, раскроет клыкастую вампирью пасть и начнет убаюкивать, пока вконец голову не заморочит и жертва сама к нему не слезет. Рыдая вся от умиления и пушистости, а эта пушистость она ведь с зубами, и чем больше пушистость – тем страшнее клыки! Факт! Придет к схрону, значит, такой котик, будет сука такая сутками сидеть, намурлыкивая голову пока последний пацан как мышь из норки не выйдет на съедение. И ведь сожрет сука, сожрет и не подавится, запросто может пару человек умолотить, а потом, перебирая куцыми лапами, поползет переваривать в свое логово. Так что если видите котика, пацанчики, бегите со всех ног, бегите, пока он вам их из задницы не выдернул и не отгрыз вместе с задницей. Котика даже чернобылец уважает, и предпочитает не связываться, потому что знает – чем пушистее котик, тем страшнее конец.

– Откуда мне знать? Перетерли Бритый с Упырем о чем-то о своем, тот на меня ствол навел, что бы я не дергался, и впереди себя погнал через тоннель и аномалии до самой Темной долины, падла позорная. Долго они базарили с Боровом, о чем конкретно не знаю, с Упыря то уже не спросишь, стоит сейчас в свече, дожаривается. Когда обратно возвращались, на меня тушканчик кинулся, зубами схватил и давай трепать как тузик грелку, я этому ору – стреляй, а он ржет и пальцем тыкает, дотыкался скотина, пока ржал, сзади него свеча всплыла и всосала. Ну, я суслика по харе двинул, ногу еле вырвал и ходу, ствол цапнул по ходу, что от Упыря остался, так что есть у нас, Серый, калаш припрятанный, патронами только разжиться.