Глубокий рейд книга 2 ГОЛОВА - Борис Вячеславович Конофальский

медсестры за столиком, над которым имелась надпись на стене: «Отделение регенерации».

- Ты во сколько вчера пришёл? – на всякий случай спросил сына Саблин, когда тот завёл его в отдельный кабинет и указал на стул.

- Ещё до двенадцати, - сообщил сын и хотел убежать, прежде сказав отцу: – Бать, подожди тут, я его найду.

- Постой, - остановил его прапорщик.

- Чего?

- Ты там никак девку себе присмотрел?

- Да нет… не то, чтобы… - Юра немного засмущался. – Просто вчера одна тут… поступила к нам в госпиталь…

«К нам в госпиталь…», - отмечает про себя Аким. Ему в общем-то нравится, что старший пошёл во врачи. Хотя немного, самую малость, ему обидно, что не пошёл по пути отца, пути военному. И Саблин на всякий случай уточняет:

- Так она лечится тут?

- Она работать тут будет.

«Ах вот оно как… Ну, оно, может, и неплохо: он врач, она медсестра… С голоду точно не помрут. И в любой станице такой семье рады будут. Посмотреть бы её, конечно, надо. А лучше, чтобы Настя посмотрела. У баб на этот счёт глаз верный, как у сколопендры. Они в других бабах изъян какой сразу увидят. Интересно, а чья она? Из каких будет?».

Но ничего этого он узнать у сына не успел, тот, не дожидаясь следующего вопроса, выскочил из комнаты. Саблин же остался сидеть в раздумьях, но просидел он недолго. Не прошло и пары минут, как дверь отворилась, и в кабинете появился молодой ещё врач, лет тридцати, не больше. Невысокий, среднего сложения, лицо умное, шапки медицинской на голове нет, не носит, зато есть залысины. Конечно, прапорщик его не раз видел, и в больнице, и в станице пересекались, но лично знакомы они не были. И врач, протянув руку прапорщику, представился:

- Мы не знакомы, Аким Андреевич. Моя фамилия Пивоваров. Я завотделением регенерации.

- Прапорщик Саблин, – и для начала разговора добавляет: - Хорошее отделение, тихо тут у вас.

- Да, тихо, тихо, - соглашается с ним завотделением, - мои пациенты не ходят, не курят, родственников не принимают. Лежат себе в ваннах спокойно.

Они садятся, тогда Пивоваров и говорит:

- Наверное, думаете: чего ему от меня надо?

- Ломаю голову. Тем более, как сын сказал, чтобы заходил к вам без лишних переписок.

- Да, - как-то странно соглашается врач. И говорит, понизив голос: – Тут дело такое, что лучше встретиться вот так вот…

Кажется, он волнуется. Ведёт он себя, как минимум, необычно.

- «Вот так вот» – это как? – уточняет Аким. И что-то всё это ему не очень-то нравится. Он насторожился, и, может, поэтому у него как-то так просто взяла и снова заболела голова. Как будто включилась.

Раз – и болит уже.

- Ну, - врач немного мнётся. – Без переписок в коммутаторе.

Теперь прапорщику точно не нравится этот разговор, и он решает сказать о том сразу:

- Доктор, разрешите доложить… - говорит он твёрдо. – Если вы задумали делишки какие мутные с моей помощью устроить, так это вы зря. Я человек военный, а ещё рыбак, и всяким таким заниматься не буду.

А Пивоваров смотрит на него немного удивлённо и спрашивает:

- Каким «таким»?

- Ну, если вы думаете, что я возьмусь… ну, к примеру, полынь через болото перевезти, доставить её до северного берега, то я за такое не возьмусь.

- Полынь?! – тут врач энергично закачал головой. – Да нет… Ну что вы… Я за такое и сам не возьмусь. Тут … - он делает паузу, - несколько иное.

Иное. Ну, раз иное, Аким тогда помолчит, подождёт, пока завотделением соизволит ему рассказать. И Пивоваров произносит, как бы собравшись с духом:

- Речь идёт о вашем друге.

«О друге? - и секунды Акиму не понадобилось, чтобы понять, о каком это таком «друге» идёт речь. – Это он о Савченко, что ли? Ну да… Ну да… Хорош друг… Если бы не этот друг, у меня бы лодка и шлем были целы. Да и голова сейчас не болела бы».

И, видно почувствовав настроение собеседника, угадав по его лицу, врач и говорит ему, чтобы как-то заинтересовать:

- Савченко просил вас… нас с вами одно сделать…

- Савченко просил? – удивляется Аким. – Кажись, его после разговора со мной увозили на регенерацию.

- Да, но перед тем как лечь в ванну, он меня кое о чём просил… В общем, есть одно дело… И это дело, как мне кажется, будет для вас, Аким Андреевич, выгодным.

- Выгодным? – Саблин нехорошо усмехается. – Да, тут уж не поспоришь, у Олега все дела были выгодными.

И тут одна мысль приходит в голову Акиму: «Может, Савченко сообщил доктору перед смертью место какое тайное, где припрятал всякого ценного. А местечко в болоте. В серёдке где-нибудь. В местах опасных. На руслах Таза, или Пура, или Надыма. Куда рыбари носа не кажут, да и промысловики не суются, так как там искать особо нечего. А докторишка сам в те дебри, ясное дело, не полезет. Вот меня и собирается подрядить».

Конечно, таскаться по болоту на кривой лодке Акиму не хотелось, да и надоело, ведь вернулся только что, надо было остыть хоть немного, и дел в полку хватало. Но ему были сейчас нужны деньги.

«Вдруг Юрку женить придётся… Ладно, послушаю, что там у него за тайны».

И Аким спрашивает у заведующего отделением регенерации:

- Так что это за дело выгодное, что нужно сделать-то?

И тогда Пивоваров ему и отвечает:

- Нужно одну вещь отвезти в одно место.

«Ну, как обычно у Савченко… одну вещь… в одно место… Только он ещё и денег обещал, первым делом предлагал».

- Я не был уверен, что вы сегодня придёте… У меня дома есть письмо для вас, – говорит врач.

- Он сам его написал? – честно говоря, Аким в этом сомневается.

- Да нет, я записал его последнюю просьбу, и просит он вас…

- Так о чём просит-то?

- Там дело касается того, за чем вы ездили, – продолжает Пивоваров. И поясняет: – Ну, он вас просил за какими-то вещами съездить на Камень, так вот… Он ещё вас просит… отвезти те вещи, что вы забрали, в некое место, а ещё просит в то же место отвезти ещё одну вещь…

- Просит,