Сильнейший ученик. Том 9 - Андрей Сергеевич Ткачев

очень сложно. Кто-то вообще это делает осознанно, а потом всю жизнь живёт, совершенствуя свою самодисциплину и контролируя свою тёмную сторону. Ведь самый опасный зверь — это ты сам. Так что нельзя сразу причислить всех тёмных практиков к абсолютному злу, да и есть ли вообще подобное? Вот я не возьмусь утверждать наверняка.

— А что насчёт моего случая? Я тогда видел, что один из моих предков использовал ритуал, чтобы пойти по тёмному пути? — задал я тот вопрос, что беспокоил меня всё это время.

— Если считать то, что ты увидел, как часть тёмной практики, то да — это была она, — кивнул Старейшина. — Есть много различных тёмных ритуалов, которые используют для довольно большого спектра задач. И ты, как я понимаю, видел что-то вроде получения иммунитета от этой энергии.

— Иммунитета? — переспросил я.

— Твоего предка проводили через ритуал боли, а потом влили в него тёмную энергию, с которой он должен был бороться, — подтвердил старик. — И если мои предположения верны, то либо это делалось для того, чтобы получить определённую устойчивость перед этим явлением, чтобы в дальнейшем он, как член рода, не подвергся её воздействию даже в самой кризисной ситуации, либо чтобы научиться принимать её в себя и использовать осознанно, но не теряя голову. Своего рода защита в любом из этих случаев. Такое тоже делают, чтобы пользоваться возможностями тёмной энергии, если других вариантов уже не остаётся.

— Получается, что-то вроде оружия последнего шанса?

— Не в полной мере, — покачал головой Старейшина. — Тут можно понять только на практике, да и в целом, после использования тёмных техник, если ими не злоупотреблять, можно восстановиться и вернуть себе прошлое равновесие. Как я понимаю, ты, как раз благодаря воспоминанию, пережил то испытание, что проходил твой предок и повторил его, используя избыток энергии как часть ритуала. Именно это и позволило тебе не сойти с ума от её воздействия. Я сильно сомневаюсь, что в тот момент ты был готов отражать подобную атаку — этому надо учиться намного дольше, чтобы понимать, что на твои поступки ничто не влияет. Всё это сложный вопрос, на который, порой, и самые мудрые из нас не могут найти ответа. Меняемся мы тоже далеко не сразу.

— Получается, вы надеетесь, что Хидео сможет вернуться к изначальному пути? — понял я, к чему клонит старик.

— Бросать свою кровь я не собираюсь, — грустно улыбнулся он. Действительно, сейчас выглядел не как непоколебимая скала, коим всегда представал передо мной и другими, а стариком, который пережил многое за свою долгую жизнь. — Я буду пытаться достучаться до внука, но в этом мне может потребоваться твоя помощь.

— Я готов помочь вам, Старейшина, — склонился я. — Только вот в нашем сражении я проиграл, а ведь он не действовал всерьёз.

— Мы что-нибудь придумаем, — загадочно произнёс глава додзё.

Глава 15

Можно было бы подумать, что я зря суюсь в это всё, но это не так. Тут сразу несколько причин.

Эйко, которая, как я видел, хотела увидеться со своим братом, который вот так неожиданно покинул её, особенно после того, что произошло с их родителями. Можно, наверное, это считать как способ справиться с охватившим его горем, но чтобы взять и решиться на подобное… Я даже не представляю как, по сути, ребёнок смог сбежать от мастеров «Последнего приюта» и при этом скрываться от них и Старейшины долгие годы. Тут явно было что-то ещё, о чём мне пока не говорят.

Похоже, к подобным знаниям я ещё либо был не готов, либо это что-то сугубо личное, что касалось только рода Мал.

Мастера, которые тоже переживали побег Хидео, считая это собственным провалом — ведь именно они должны были первыми увидеть изменения в своём ученике и помочь ему справиться с теми сложностями, что у него возникли. Даже те его порывы — стать как можно быстрее, сильнее, можно было направить в нужное русло, но, видимо, что-то пошло не так. А может опять-таки виновато пробуждение крови.

Отец Эйко до сих пор оставался для меня загадочной фигурой, и если род Мал придерживался одного развития боевых искусств, то как раз род, из которого происходил её отец, мог брать в своей основе что-то иное. Что-то, что и подсказало Хидео, что есть иные пути, чтобы стать сильнее.

Невозможно предсказать, что именно даст пробуждение крови, и как это изменит в итоге ребёнка и, похоже, этот момент все упустили из-за того, что тогда банально было не до этого.

Но имелась и ещё одна причина — мне не понравилось проигрывать.

За время обучения в Академии Пардес миссии были совершенно разными, как и учебные задачи, но чем больше времени я там учился, тем меньше у нас случалось провальных заданий. Мы старались быть лучшими на курсе, и у нас это вполне получалось.

Теперь же получить такой щелчок по носу было довольно болезненно для моей гордости бойца. Стоит это признать, а не укрывать свои ощущения за другими эмоциями. Да, мне действительно не понравилось чувствовать себя беспомощным, да ещё и понимать, что сам бой мог закончиться гораздо быстрее, если бы Хидео с самого начала действовал серьёзно, а не пытался оставить послание своим бывшим мастерам.

Я являлся просто своего рода запиской для них, и только. Он не считал меня даже угрозой себе, и это жутко раздражало.

Так что в какой-то мере я подыгрывал своим тёмным желаниям и хотел реванша, отчасти прикрываясь более благородными порывами. Но, по крайней мере, я это прекрасно осознавал, а значит, не пойду по пути самообмана, когда одни понятия заменяются другими и там сам себе находишь оправдания для всё более жестоких действий.

Пусть с тёмным кланом я пересекался лишь единожды, но за время наших заданий я видел множество людей, которые пошли именно этим путём, и ничего хорошего их в жизни не ждало. Это было печальное зрелище.

Так что я уже наметил себе цель, осталось лишь к ней идти.

* * *

Несмотря на мою повышенную скорость восстановления, мне всё же требовалось несколько дней, чтобы травмы меня не беспокоили. За это время я успел разобраться со всеми своими трофеями и с помощью знакомых папы продать то, что мне было не нужно на данный момент. Не было никакого смысла устраивать себе склад с оружием, когда ты им