Чашка кофе для героя - Мария Рашова

не хотел даже вникать. К тому же, нам по закону было запрещено с ними общаться. И мы не общались. Мы их убивали. Я старательно избегал толпы, шел там, где людей было меньше всего. Не хотел, чтобы кто-то покалечился. Мы умеем аккуратно воевать, не задевая людей. А вот темные.. Мягко скажем, им глубоко по барабану. На их поле боя всегда много случайных и ненужных жертв. Зачинщики этого дерьма хотят выслужиться перед своими начальничками,– «Вот, приговорили мимоходом несколько сотен человек, какие молодцы мы», -ублюдки, тьфу. Передо мной маячила возможность сражаться с ними прямо на набережной, при этом рискуя зацепить толпы людей, сражаться на пирсе, где не было никого, но при этом рискуя утонуть или уйти в верхний парк, где народу гораздо меньше. Наверное, третий вариант был жалким компромиссом, но я выбрал именно его. Что ж. «Помирать, так с музыкой. Запевайте, братцы».(с)

Я максимально легко взбежал по лестнице, всей кожей ощущая слежку. Встал на краю крыши какого-то из ресторанов, вгляделся в морскую даль. Внизу бушевала туристическая набережная – туристы сгребали втридорога то, что полетит в первые же две недели после отпуска в мусорное ведро. Кто-то пел, кто-то завлекал народ в рестораны, кто-то играл на музыкальных инструментах. Какофония звуков внезапно прекратилась и я оказался в тишине. Внутри меня шуршало море, шшшш-шшшшш… Если уж Вселенная решила обратиться ко мне, то она выбрала максимально неподходящий момент: преследователи, должно быть, были совсем рядом. Но молочная тишина не хотела меня отпускать, я вдруг почувствовал мощь бушующих волн внутри меня, силу окружающей меня тишины. Я был всесилен. Я находился в точке равновесия. Вокруг и внутри меня была безграничная Сила. Без условий. Без усилий. Без напряжения. Просто текущая во всех направлениях сразу, извне и внутрь, Сила. Внутренним зрением я посмотрел на двух моих врагов, карабкающихся по лестнице, чтобы убить меня. Они выглядели как две красные точки у меня на внутренней карте. Я легко сделал ладонью взмах и они покатились по лестнице. Сразу после этого моя молочная тишина разорвалась громкими звуками с набережной, я даже услышал стоны тех двоих – видимо, они нехило сгрохотали вниз. Мне стало странно все равно, что до них, что до моей безопасности, что до моих новых способностей. Если бы у меня был плащ, я бы запахнул его и, гордо взмахнув головой, ушел бы в туманную даль. Но вместо этого я вздохнул, поднялся еще на один пролет лестницы среди огромных деревьев и пошел по узенькой улочке между двух отелей. Мне хотелось перекурить, но я не курил, поэтому я пошел пить кофе. Кофе – такая же дурная привычка, но она не убивает. В основном, это привычка светлых. Замена всех существующих дурных привычек сразу. Мы не можем пить и курить, не говоря уже о наркотиках, кофе- единственная дурная привычка, которую без относительных последствий мы можем себе позволить. Кофе нас не убивает (в умеренных количествах, разумеется). Кофе нас бодрит. Я сел за столик, состроил умоляющие глаза кота из Шрека, принесли мою пол-литровую лоханку кофе как постоянному клиенту. Они еще в прошлый раз не нашли мне подходящей кружки, и, кажется, эта посудина в прошлой жизни была салатницей или кастрюлей для каши. Мне было все равно. Официанты похихикали надо мной – а мне было по фиг, я любил кофе, кофе был единственным моим грехом, моей тайной страстью, моей подушкой, в которую я мог выплакать все мои мужские невыплаканные слезы, моим другом, готовым всегда выслушать, моей ежедневной отдушиной, моим Эверестом. Мысли мои уносились во всех направлениях сразу и я не в силах был их остановить.

Иногда небо дает нам Любовь, которую мы не в состоянии удержать, пронести, вынести, сохранить. Мы даже не в состоянии насладиться ею. Любовь похожа на хрупкий хрустальный шар – одно неверное движение, и вот вы уже рыдаете над осколками. Любая попытка склеить обречена на провал – вы же видите следы от клея «Момент». Там, где раньше был свет, сверкающие грани, торжество красоты и невесомости – сейчас уродливые коричневые липкие склейки. И вы понимаете, что легче выбросить то, что вы пытались склеить, но фишка в том, что вы никогда. никогда. никогда. не сможете забыть, как великолепен был тот невыразимо прекрасный хрустальный шар, и как фатально вы его разбили на тысячи мелких кусочков.

Небо посылает хрустальные шары в наши кривые слабые руки. Разбив один такой, на следующий вы уже будете бояться дышать. И вот это самое верное, что вы можете сделать – беречь этот подарок небес изо всех ваших человеческих сил. Разумеется, когда зарастут все кровавые раны и все выдранные куски мяса встанут на место. «Когда»… у кого то заменится на «если»..

Я пил кофе и думал о своих хрустальных шарах. Небу было нечем меня вознаграждать – я был в самом конце списка в очереди на Любовь. Я разбил уже парочку хрустальных шаров. Об этом можно было продолжать страдать, продолжать думать и мучиться, но я предпочитал запихать эти воспоминания об этом горьком горе в самый дальний угол памяти, не думать совсем, не мучиться, забыть, забыть. Только работа. Только война. Темные стеной, идущие на тебя – разве это не развлечение? Этого должно хватить до самой смерти. Пей свой кофе и молчи. Молчи, душа, молчи. Иначе эта чашка кофе не примет столько слез.

Если бы я мог только повернуть свою жизнь вспять, ооо…Но мы стоим в нашей жизни как у края горной реки, никто из нас не сможет войти в эту воду дважды. Мы все обречены на бесконечное выуживание из памяти счастливых моментов и на горькое сожаление о них же, прекрасно осознавая, что река жизни давно уже унесла их за тысячи тысяч миль от того места, где мы стоим, бросая в воду желтые осенние листья. Я решил подсластить свою жизнь и положил ложку сахара в кофе, начал размешивать и увидел, как от ложечки расходятся черные волны по моей лоханке с кофе. В моей чашке жило море. Я посмотрел, как волна от ложечки идет к краю чашки и меня вмиг унесло. Я стоял по щиколотку в горячем песке. Обжигающий ветер целовал мою кожу на лице, я чувствовал, как она иссушена и выжжена его страстью. Совсем рядом где-то шумело бесконечное синее соленое море. Все мое тело, каждая клеточка его ощущала Её взгляд, Её глаза, неотрывно глядящие на меня задолго до того как я