За точкой невозврата - Александр Борисович Михайловский

ударная армия генерала Черняховского севернее Савы и 18-я армия генерала Гречко южнее этой реки. Эти силы перебросили на хорватское направление месяц назад, после того, как Венгрия вышла из войны в результате изящного политического хода, и три фронта потеряли соприкосновение с противником.

В итоге щедрот Верховного, разбиравшего получившуюся кучу-малу из оставшихся не у дел соединений, целых две армии перебросили на Загребское направление. Югославская армия, солдаты и офицеры которой еще недавно были партизанами, и потому вооружены довольно легкомысленно, в настоящий момент находились во втором эшелоне. Они или составляли резерв, или проходили дополнительные тренировки и довооружение, или занимались охраной тыла. На территории с преимущественно сербским населением охранять особо было нечего, но когда фронт ушел дальше на запад, мероприятия по обеспечению контртеррористической безопасности стали насущной необходимостью. Местное население насмерть было отравлено националистической и религиозной пропагандой, и должно было пройти еще немало времени, чтобы эти люди пришли в чувство и ужаснулись совершенным злодеяниям. И только наша отдельная бригада спецназначения имени Иосипа Броз Тито участвовала в активных операциях с полной отдачей. И еще как участвовала! Спецназ на войне нужен всегда, и есть моменты, когда он незаменим.

Тут, в Сисаке, до момента освобождения существовал филиал Ясеновацкого лагеря смерти, в котором хорватские усташи истребляли местных сербов, евреев и цыган. Такие отделения, разбросанные по всей Хорватии, в нашем мире к сорок пятому году позволили режиму Анте Павелича уничтожить почти семьсот тысяч человек, которых хорватская государственная идеология считала недочеловеками – а это почти четырнадцать процентов населения Хорватии. В этом мира количество жертв будет гораздо меньше, потому что суровые люди пришли за Павеличем и его усташами не в сорок пятом, а уже в сорок втором году… но все равно масштабы ужаса впечатляли. До таких же массовых убийств населения собственной страны в нашей истории додумались только Пол Пот и Инг Сари, которым удалось истребить половину населения несчастной Камбоджи.

Головное учреждение этой сети учреждений смерти – лагерь Ясеновац – наши войска захватили на второй день наступления, начавшегося одновременно с наступательными операциями Красной Армии в Польше и Восточной Пруссии. Но никакого чудесного спасения, о котором так любят писать в душещипательных книгах, не получилось. Хорватские палачи использовали предоставленное им ночное время для того, чтобы расстрелять узников из пулеметов и попытаться спастись самим. Выжили только те несчастные, которые, будучи ранеными, упали на самый низ, а сверху их прикрыли тела менее везучих товарищей. При этом счастливчикам еще нужно было выжить, не задохнувшись под весом мертвых тел. А потом короткую колонну из легковых автомобилей и грузовиков на шоссе Белград-Загреб сожгли наши штурмовики. И сделали они это не потому, что знали, что это удирают усташские палачи, а просто потому, что так положено. Гражданского автотранспорта на этой войне не бывает по определению, поэтому любая автомашина, тем более в армейской раскраске, является законной целью для фронтовой авиации.

В случае с Сисаком все вышло гораздо благополучнее. Один батальон нашей бригады, двигаясь перед наступающими войсками в форме противника (своего рода мастер-класс игры в Бранденбург-800), внезапно захватил этот населенный пункт (в котором расположены стратегически важные мосты через Саву и ее приток Купу) и разоружил охрану лагеря. Что сербы, что хорваты, что черногорцы или мусульмане-боснийцы – все они разговаривают на одном языке, разница между ними в менталитете, поэтому, на первый взгляд, копия отступающего усташеского батальона вышла такая, что не отличить. А потом все, кому положено в таких случаях, умерли, и стало уже все равно, что копия не совсем похожа на оригинал. Командовал Сисакской операцией политрук бригады, ближайший сподвижник и земляк Пеко Дапчевича, Митар Бакич – человек отчаянной храбрости и большого ума. Еще один батальон нашей бригады захватил расположенный неподалеку городок Петринья, но меня там не было, хотя и та операция на несколько второстепенном направлении тоже прошла с неизменным для спецназа шиком.

И вообще, основной местный личный состав у нас состоит из здешних черногорцев, а все они на голову или две превосходят своих земляков из нашего времени, которые тихо, без единого выстрела сдались под власть НАТО. Для их предков – позор страшный, а Мило Джукановичу и ему подобным даже натовское дерьмо кажется медом. Когда мир перевернется (к чему есть немалые предпосылки), эти люди будут посыпать голову пеплом и кричать, что их неправильно поняли, они не такие; но у нас все ходы записаны – придем вместе с сербскими товарищами и за все спросим.

Сразу после освобождения набежали местные партизаны – типа «мы здесь власть». Их в окрестностях Сисака достаточно много, но вооружены бойцы в отрядах чем придется, а потому на серьезные самостоятельные действия не способны. Сербское меньшинство тут довольно многочисленно, и перебить все нехорватское население у усташей не получилось, хоть они и старались. Ну, мы, собственно, и не возражали: назвались властью – пусть властвуют, тем более что у командира этого отряда имелся мандат, по всей форме выписанный Антифашистским вече народного освобождения Югославии. Конечно же, не обошлось без небольшого приветственного митинга в честь Красной Армии и товарища Сталина, а также заседания местного революционного трибунала, который при минимуме формальностей отправил на виселицу прежнюю хорватскую власть. И ведь было за что, а потому поделом. Кому, как не местным, знать, какие мерзавцы правили ими последние полтора года.

Ну ничего: наступление развивается довольно энергично, противник разгромлен и беспорядочно отступает, от Сисака до Загреба сорок пять километров по прямой и шестьдесят по дорогам. Думаю, что этот самый Анте Павелич сейчас в преужасной панике, ибо сил, которые можно противопоставить двум советским армиям и югославской народно-освободительной армии, у него сейчас нет. И брать с бою оплот хорватского нацизма будут штурмовые части НОАЮ, которые пока держат во второй линии. Осуществлять месть убийцам сербского народа и вершить справедливость – это их законное право, и одновременно великая честь. В предвидении таких перспектив как бы не дернул господин Павелич в испуге куда подальше: в Италию, Швейцарию или даже Испанию, под крылышко к милейшему каудильо Франко. Лови его потом по всему свету…

А у нас сейчас возник новый интерес: закончить поскорее с нацистской пакостью и отправиться домой, потому что там открылись новые-старые дела. Кто проводил «отпуск» под Донецком, тот меня поймет. Прежде нам казалось, что нет ничего лучше, чем оказывать помощь нашим дедам-прадедам сражаться с Гитлером и его пособниками, а война на Донбассе – это вялотекущий геморрой на десятилетия. И мы сделали это: встали в общий строй, выбили у зверя зубы, переломали лапы и хребет. И вдруг по