Алекс и Алекс 4 (СИ) - Афанасьев Семён

— Точно, — почти весело соглашается бывший полицейский. — Если мы лишь чуть ускорим их курс, это ничьих возражений не вызовет.

— Не считая меня. — Надеюсь, я сейчас безэмоционален внешне.

— А мёртвые не кусаются, — отмахивается Мали. — Ты вообще не должен был из больницы выйти. Я ж говорю: не поручусь, что и Эдди, сынишка Бена, в твой адрес расшалился не просто так.

— Он что-то знает, — киваю Гуте на бывшего копа. — Но не говорит.

— Эй! Эй! Полегче! Я не знаю! Только догадываюсь… — мгновенно подпрыгивает темнокожий. — У Бена были какие-то свои связи среди федералов. — Многозначительно добавляет он, глядя почему-то на меня и делая паузу.

Видимо, растерянность на мгновение отражается у меня на лице, потому что в следующий момент ко мне обращается уже Гутя:

— Стучал этот Бен федералам, Спринтер. Вкладывал либо обстановку, либо ещё чего. В рамках своей зоны ответственности. А может, даже на дополнительном положняке у них состоял.

— Я этого не говорил. Сами сказали, — почему-то оскорбляется Мали. — Видимо, да. Но…

— … но тут надо самого Бена спрашивать. Он мно-о-ого интересного может порассказать. — Довольно завершает логическое построение Гутя. — Тем более, его скоро ждём тут, говоришь? Ладно, не сейчас! — обсекает он сам себя.

Дальше Гутя с сожалением вздыхает и касается двумя пальцами руки запястья левой.

— Ты что-то знаешь о претензиях федералов в мой адрес? — сейчас ловлю малейшие оттенки эмоций и мыслей в глазах и на лице Мали, буквально впиваясь в него взглядом.

— Не прямо, — ворчит он, глядя в сторону. — Так, слышал пару моментов. От товарища в архиве, да от Бена, когда ему кто-то из Столицы звонил. Потом сопоставил.

— Подробности? — если бы можно было, я бы сейчас влез тут в комм, чтобы вылезти рядом с бывшим полицейским в Квадрате.

— На подробности нет времени, — досадует Гутя. — Выводы! — командует он, глядя в упор на Мали.

— А тут без разницы. Подробности и есть выводы. Был такой проект, освоение Мвензи. — Начинает скороговоркой частить тот (видимо, Гутя сумел его как-то «заинтересовать» в этой беседе). — На самом деле, но тут лично моё мнение, под личиной департамента колоний работала совсем другая организация федералов.

— Суть проекта, кратко?! Декларируемая и реальная?! — Гутя сейчас подобрался и похож на охотничьего пса, уверенно идущего по следу случайно оказавшегося в ограде фазана.

— Декларируемая: редкоземельные металлы. Их там и так моют, — пожимает плечами экс-коп. — Обустройство инфраструктуры, разметка шахт, проектирование комплексов, ещё раз разметка, уже на местах, под конкретное оборудование… Реальная: расшифровка гена старения. Мвензи — это просто вынесенная к чёрту на рога лаборатория, чтоб работать можно было без помех.

— Мой отец был биологом. Причём, кажется, даже что-то связанное с генетикой, — припоминаю диплом родителя, по которому он на моей памяти никогда не работал. — Но я никогда не слышал, чтоб он по диплому хоть сутки отработал.

— Малец, да мне поровну, кем был твой батя, — индифферентно пожимает одним плечом темнокожий. — Я ж тебя не уговариваю. Ты спросил, что я знаю и о чём догадываюсь? Я добросовестно докладываю. Я уже понял, что ты долбаный ходячий детектор…

— ВРЕМЯ! — вежливо, но очень мягко напоминает Гутя.

— Минута? — перевожу взгляд на него.

Он молча кивает и утыкается взглядом в пол.

— Что тебе ещё известно о проекте на Мвензи? В двух словах?

— Всё сожжено. Редкоземельные тоже перестали мыть. Почему-то убивают всех, имевших отношение. — Мали ухитрился тремя словами передать действительно всё, что ему было известно.

— Он всё сказал, — говорю Гуте. — Вопросов не имею.

— До связи! — роняет тот и, моментально поднявшись, делает знак братве.

Голограмма на столе исчезает одновременно с выходом Гути и братвы из фокуса камеры комма.

_________

— Значит, так. Я вас не видел. Вас тут не было. Что бы ни случилось, буду отрицать всё на свете. — Скороговоркой частит администратор салона, чуть не вручную выталкивая нас уже из зала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Связную комнату он покидал быстрее, чем клетку с тиграми. Кажется, опасливо косясь на все блоки оборудования одновременно.

— Эй, коммы гони назад?! — тут же поднимает подбородок Жойс.

Связист с размаху врезает себе по лбу раскрытой ладонью, морщится, словно от зубной боли и припускает к сейфу в прямом смысле бегом.

Чтоб ровно через четверть минуты вернуться с пакетом в руках.

— Вот! — он требовательно протягивает нам пакет, тяжело дыша. — Чтоб вам пусто было…

— Да не сри ты уже кипятком, — морщится Жойс, принимая пакет и раздавая из него аппараты. — Бывай. Отважный ты наш…

— Дура! — выпаливает администратор последнее слово и с треском захлопывает за нами дверь.

Когда мы отходим буквально метров на десять, над салоном загорается табличка «ЗАКРЫТО».

— Блин, жалко мужика. — Смеюсь. — Тот случай, когда, если б можно было, отмотал бы назад, чтоб без него обойтись.

— ТЫ чего-то конкретного ожидаешь? — мгновенно цепляется к словам, как клещ, Анна. — Тебе ещё что-то известно?!

— Только то, что ты услышала сейчас. — Пожимаю плечами. — Мой батя действительно был биологом по диплому, но как-то не вяжется наш образ жизни с такими свершениями, — большим пальцем правой руки указываю себе за спину. — На жратву регулярно не хватало, не то что на что-то серьёзное…

— Не факт. — Серьёзно и задумчиво подаёт голос Жойс, зачем-то старательно перешагивая трещинки на асфальте. — Если предположить, что твой батя как-то спрыгнул с темы вовремя, то как раз всё в строку. Смотри, — она оживляется собственным мыслям. — Если он реально залёг на дно, к примеру, переписавшись под другим именем и как-то ухитрившись сменить айди в системе, то он и не должен был никак выделяться из социальной среды. А сама среда должна была быть как можно более отталкивающей.

— Поясни?

— На чём сыплются едва начинающие зашибать деньгу хозяйственники? Как правило? — отвечает она вопросом на вопрос.

— Понятия не имею. Хозяйственником не был, деньгу не зашибал. В армии не служил.

— На несоответствии расходов и доходов, — фыркает Жойс. — Когда у тебя доход, со всеми боевыми, тридцать-тридцать пять тысяч в год, а ты дом за четверть миллиона купил. На берегу моря. Пф-ф…

— Кстати, а ты свой как оформила?! — задаю вертевшийся на языке и ранее вопрос.

— Не на себя. Я основала благотворительный фонд. Реально залила баблом один колониальный муниципалитет, и уже от этого фонда сама себе дом подарила, — белозубо улыбается моя половина. — Вышло в два раза дороже, но зато, как говорит твой Моше, неловленый мизер. Так что, с этой стороны, твой отец всё правильно делал… если у тебя лишних денег не водилось, — резюмирует она на Всеобщем.

— А с оводом тогда что за чепуха? Вначале этот наезд на мать. Параллельно, синхронно с этим, выстрел?

— А тут ещё проще. Кто-то федеральный получил команду. Сам понимаешь, какую… Видимо, подгадали под твой залёт в госпиталь. В голове держим, что надо расспросить Эдмонсов — а сам ли Эдди твой мозги кипятил? Или сподвиг кто?.. После того, как ты был сбрит, они занялись и твоей матерью. Стрелок — федерал. Он независимо от машины Первой Транспортной действовал.

— Зачем?

— Если вдруг в результате ДТП твоя мать выжила бы, овод был бы подстраховкой. От него не выживают.

— Тебе не кажется, что это какой-то всемирный заговор зла получается? — Я уже справился с эмоциями, нахлынувшими поначалу, и теперь способен мыслить критично. — Во-первых, Эдди и я несовершеннолетние…

— СТОП. — Жойс недовольно морщится, поднимая вверх руку. — Не хотела говорить, но не обойтись… В случае ЛЮБОЙ угрозы федеральным интересам, несовершеннолетие не является ни смягчающим моментом, ни индульгенцией от работы специалиста. Ты понимаешь, о чём я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Страшно, — передёргиваю плечами. — Это прямо противоречит конституции.

— Жопу себе в сортире подотри своей конституцией! — Горячится Жойс. — Я тебя что, обманывать буду?!