Евгений Шалашов - Хлеб наемника

— Такой приказ я отдал при вступлении в должность, — усмехнулся я.

— А почему я не в курсе? — удивился бургомистр. — Вы должны были поставить меня в известность обо всем, что предпринимаете!

— Герр Лабстерман, — скривился я. — Мне что, докладывать вам о каждом своем шаге? Подобный приказ так естественен.

— Разумеется, я бы его одобрил, — слегка успокоился бургомистр. — Но вы были обязаны доложить мне о своем решении. Есть что-нибудь еще, о чем бы я не знал?

— Есть, — кивнул я. — Я отдаю приказ не открывать ворота до конца осады.

— Как — не открывать ворота? — опешил бургомистр.

— Так. Ворота будут закрыты, пока герцог Фалькенштайн не отведет войска.

— Утром сюда приедут крестьяне, привезут свежую зелень, масло… Хозяйки пойдут на рынок за покупками.

— Думаю, крестьян перехватят ландскнехты герцога. Попируют хорошо и бесплатно!

— Да, но вы понимаете, что тут начнется?

— Понимаю, — кивнул я. — Хозяйки будут громко вопить и возмущаться, что не могут подать своим домочадцам свежее молоко и булочки. Но мы с вами две недели назад объявляли, что нужно запасать продовольствие. Начиная с сегодняшнего дня придется обходиться без свежей зелени. А кто не сделал запасы, пусть пеняет на себя. Поймите, господин бургомистр, — как только мы откроем ворота и опустим мост, так в город ворвется кавалерия Фалькенштайна. Или — враги въедут к нам под видом крестьян!

Боже мой! Будь я Фалькенштайном, давно бы захватил этот город. И чего же, спрашивается, он ждал столько времени? Горожане во главе с бургомистрами не заметили бы, что на булыжные мостовые въезжают чужие солдаты.

— Но все-таки, Артакс, — не унимался бургомистр. — У вас есть основания полагать, что штурм начнется именно сегодня? Возможно, они ушли.

Набравшись терпения и мысленно посчитав до десяти, изложил господину Лабстерману свои соображения:

— А далеко они ушли? Может, стоят сейчас в пригороде и ждут, пока мы ворота откроем. Подождем немного…

Я не стал говорить, что сам жду донесений разведки. Благодаря любезности короля воров мне не потребовалось искать лазутчиков. Правда, свой минус в этом был: все новости, касающиеся передвижения Фалькенштайна, будет вначале получать Жак, а уже потом я.

…За городской стеной уже давно вырос целый поселок, где проживал самый разный люд. Кому-то не хотелось записываться в гильдии, кто-то не смог этого сделать из-за хронической лени или тупости. Но были и такие, кто ценил собственную свободу выше, нежели безопасность.

Пригород, он же — посад, подол, сателлит, был для меня настоящей занозой — готовый плацдарм для врага. Под прикрытием ветхих лачуг и соломенных построек можно подвести к городу не то что штурмовую группу, а целую армию! Будь моя воля — спалил бы этот пригород к ершовой матери… Конечно, нам бы пришлось размещать погорельцев внутри городских стен, изыскивая для них провизию и крышу над головой. Зато на стены можно было бы выставить дополнительно сотню-другую защитников — на войне лишних рук не бывает. Кстати, о руках…

— Господин бургомистр, нам нужны люди.

— А где ж их взять? — уныло отозвался Лабстерман. — Все горожане здесь. Мне уже сообщили, что даже среди воров и нищих появился отряд самообороны.

— А «негорожане»?

— То есть? — нахмурился Лабстерман. — Поясните.

— Помимо горожан в Ульбурга есть приезжие — паломники, купцы с охранниками, наемники. Ну еще разный люд… Чего они будут болтаться без дела?

— Позвольте, но они не давали присяги, — недоуменно воскликнул бургомистр. — Стало быть — не обязаны защищать ни наш город, ни наши вольности.

— Город предоставил им стены, кров… женщин наконец.

— Они платят за это деньги! Свои деньги, заметьте! Если они окажут нам помощь, то мы должны ее оплачивать, а лишних средств у нас нет…

— Ну и тоффель с ними, с деньгами! — не выдержал я. — Вы, господин бургомистр, примите решение о мобилизации всех мужчин, способных держать оружие, так, чтобы это была не просьба о помощи, а приказ! Ну а ваш покорный слуга как-нибудь сумеет воплотить ваше решение в жизнь…

— А… — махнул рукой бургомистр. — С вами бесполезно спорить. Считайте, что решение принято. Но вся ответственность ляжет на вас как на коменданта города!

Градоначальник ушел. Я не осмелился его задерживать, тем более что бургомистр мне тут был не нужен. Остальных горожан пока решил не отпускать — пусть немного постоят на стенах, привыкая к тяготам и лишениям военной жизни.

Штурма не предвиделось. Но вне зависимости от новостей извне — ушел ли герцог, остался ли, ворота города сегодня открыты не будут. На стражу были поставлены не трое латников, как обычно, а целых двенадцать человек. Парни, напуганные судьбой своих предшественников, стояли в две шеренги и держали алебарды наперевес, как будто прямо сейчас их начнут атаковать.

Разбив стражников на смены и разъяснив им правила несения караульной службы, решил идти досыпать. Кто знает, когда удастся нормально вздремнуть? Но вначале нужно проверить — как там пост, что стоит на улице, ставшей называться теперь Тупиковой. Может, не выдержали и ушли по домам?

…Своих новобранцев я нашел на месте… Трое лежали рядком, у каждого — перерезано горло. Впереди подчиненных приткнулся к грязным булыжникам командир — долговязый парнишка, имя которого я так и не сумел запомнить. Горло было целым, но из глаза торчал узкий кинжал, напоминающий мизекордию.

Вероятно, первым погиб сержант, в которого бросили клинок. Латники, шедшие сзади, растерялись, а убийца, воспользовавшись смятением, выхватил меч и зарубил их. Странно только, что никто из стражников не схватился за оружие. Либо это произошло чересчур быстро, либо, опять-таки — им попался чересчур знакомый человек. Либо — и то и это.

«А ведь незнакомец владеет оружием не хуже меня. Может, и лучше…» — подумал я вдруг. Узнать точнее можно только при встрече. Нет, я никогда не был излишне самонадеянным. Доводилось встречать соперников, которые были и сильнее меня.

То, что я до сих пор остался жив, — чистое везение. Но если быть честным с самим собой, то долго это везение длиться не могло.

Все придорожные харчевни похожи друг на друга — грязные столы, засиженные мухами стены. Полы, усыпанные опилками, которые уже давно ничего не впитывали. Запахи подгорелого сала и несвежего мяса, доносившиеся из кухни.

Я с огромным удовольствием обошелся бы без харчевен, но своего дома у меня нет, поэтому в основном приходится кормиться небритыми курами, недожаренной свининой или давиться старой бараниной. А хуже всего всякая пьяная сволочь.

— Мужик, а ты почему не пьешь? — хохотнул здоровенный парень, без разрешения подсаживаясь ко мне. — Ты больной?

Судя по довольной морде хозяина, он ждал бесплатного развлечения. Ведь не зря, зараза, велел мне снять оружие и повесить на стенку. А иначе, мол, клиенты не обслуживаются.

— Не хочу. Если бы хотел, то выпил… — хмуро ответил я, доедая порцию сосисок с тушеной капустой.

Сосиски с капустой давно мне осточертели, но это было блюдо, которое трудно испортить.

— А если я тебя попрошу? — поинтересовался детина, с усмешкой поглядывая на стену, где висел мой меч. — Видишь? — выложил он на стол здоровенный кулак.

— Большой! — согласился я. — Ну и что?

— Ты купишь всем по стакану водки да заодно и сам выпьешь… Понял? Или давай силенками померяемся, а? — осклабился детина, выставив гнилые зубы и обдавая меня «ароматами» дешевой сивухи.

— Понял, — согласился я. — Сейчас поставлю. Дай доесть…

Как тут не понять, если у меня на плечах лежат руки его сотоварищей?

— Давай помогу! — загоготал здоровяк, забирая с тарелки последнюю сосиску и заглатывая ее не жуя. — Капустой обойдешься, козлик.

Я ударил его в глаз вилкой, которой только что ковырялся в тарелке. Воспользовавшись замешательством тех, кто стоял за спиной, оттолкнулся ногами от стола и резко подался назад. Потом, упав на спину, быстро перевернулся и, не поднимаясь с колен, выбросил несколько метательных ножей. Наверное, я поступил не очень хорошо. Что делать…

Мои латники, которых я разместил в караулках Надвратной башни, только-только заснули…

— Всем построиться, — приказал я. — Кто не успеет за три минуты — выгоню и заставлю таскать камни.

Через две минуты отряд стоял в ожидании и молчании.

— Я только что нашел еще четырех убитых. Один из них сержант… — замялся я, припоминая. — Андрюс.

Выждав с минуту и дав парням осмыслить ситуацию, продолжил: