Холод южного ветра (СИ) - Вадим Валерьевич Булаев

путь или загружающихся в вагонное чрево — никого. Если в состав и садились полицейские, то только в голову, иначе я бы их заметил.

Почему их тут так мало? Не успели собраться? Вполне допустимо. Пока то, пока сё… Если населённый пункт относительно мелкий — личного состава, считай, и нет. Начальник да с десяток рядовых, ну и секретарша с экспертом. Все дыры ими не заткнёшь. И дороги перекрой, и в свободном патруле кто-то должен находиться — вызовы обывателей отрабатывать. Им что, разорваться? А вот поди ж ты… Догадливые. Понимают, куда в первую очередь заслон ставить.

Поезд теперь ловушка.

Дать дёру по рельсам?

Взгляд невольно скользнул в противоположную от перрона сторону. Неподалёку ждёт отмашки диспетчера товарняк, вдоль него прогулочным шагом идёт рабочий в оранжевом комбинезоне путейца.

Повернулся обратно, зелёные буквы табло сообщали, что следующая остановка через семь минут. Вот и тамбур…

Выходить? Не выходить?

В спину толкнул какой-то мужик, требуя свободного прохода. Посторонился, пропуская, и невольно затормозил. На перроне, со стороны хвоста поезда, растерянно топтался Дон. Он тут откуда? Мы же должны были в разные стороны разбегаться, согласно приказу!

Перепугано отшатнулся назад. С сослуживца станется заметить меня и сдуру всем продемонстрировать, что он не сам, с компанией.

— Эй! Парень! — возрастной служака из вокзального наряда обращался к Чжоу. — Сюда иди!

Тот сделал вид, будто это его не касается и пошёл обратно, в вагон.

Кретин… Зачем выскочил? Заранее в окно посмотреть не судьба? Теперь начнётся веселуха. Воображение оперативно предложило план дальнейшего развития событий: Дон прыгает в тамбур; копы бегут по перрону, вовсю матерясь, и оповещая все-всех о подозреваемом неизвестно в чём; двери поезда блокируются; начинается тотальный шмон с тщательной проверкой любой щёлочки состава; «Гражданин! Предъявите…»

Я ошибся. Коп поступил куда проще. Он всего лишь достал табельное оружие и гаркнул, прицеливаясь:

— Стоять! Выстрелю!

Увесисто прозвучало. Так, что сразу веришь — пальнёт.

Его коллеги тоже достали стволы.

Обернувшись, Чжоу оценил свои перспективы. Медленно поднял руки, повернулся к полицейским. Подавленный, растерянный… Судорожно огляделся, наверное, в поисках чуда.

— На колени! — протокольно продолжил сыпать указаниями коп.

Сослуживец слушался, обречённо поникнув головой.

Пипец Дону…

— Двери акрываются…

Створки съехались, явив на стеклах надпись: «Не прислоняться». Тело слегка дёрнуло — это состав начал плавно набирать обороты.

К безропотно сгорбившемуся, окаменевшему от осознания происходящего, Чжоу спешили полицейские.

Интерлюдия № 2

Президент пребывал в великолепнейшем расположении духа. Переговоры с атташе Федерации прошли более чем результативно. При всех отрицательных качествах и плохо скрываемой взаимной неприязни представитель «белых господ», как в кулуарах именовали содружество галактических толстосумов, имел крайне гибкий ум, а его изворотливости впору поучиться многим.

Достойный противник, вызывающий невольное восхищение у оппонента. Уступал там, где мог и стоял насмерть в принципиальных вопросах. Впрочем, мгновенно предлагая компромиссные решения или схему по обходу некоторых ограничений в товарообмене высокотехнологичной продукцией.

Они просидели около двух часов, дольше не позволило строгое рабочее расписание. Пожав напоследок друг другу руки, каждый отправился согласно намеченному плану. Атташе — в космопорт, где его ждал челнок для эвакуации на орбиту, глава государства — в рабочий кабинет.

Незаметно для себя президент начал насвистывать простенькую мелодию, крайне популярную в дни его молодости. Хорошее настроение сказывалось, ну и избавление от федеративного засранца. В теле прямо лёгкость образовалась, ноги танца просят.

Полезные штуки эти протоколы безопасности. Глупые, но полезные. Вступают в силу — и их остановить невозможно.

Редчайший шанс выпал, надо использовать его на всю катушку.

Под кабинетом уже ждал секретарь. С папкой для бумаг, с едва заметной улыбкой на гладко выбритой физиономии.

Добрые вести?

— Проходи, Ивар, — президент толкнул входную дверь.

Он всегда делал это лично, считая рабочую комнату чем-то вроде храма, а себя — его хранителем. Никому не доверял. Об этой чудинке первого человека знали все допущенные в здание правительства и никогда не пытались угодить. Миновав двух гвардейцев, охранявших вход в кабинет (ещё одна древняя и атавистическая традиция), помощник вошёл следом за хозяином.

Поинтересовался:

— Как прошла встреча?

— Конструктивно. Гнулся, будто трава на ветру. Ключевые моменты обсудили в нужном ракурсе. Ему скандал тоже не нужен. Потому продолжим следовать основной версии. Во всём виновата Розения. Шум они, конечно, подымут, но в состоянии войны кто обратит на это внимание? Запись моего обращения видел?

— Отменно. Я распорядился провести соцопросы и активизировать сетевую фабрику троллей для подчёркивания вашего уважения к покойному.

— Одобряю.

Довольный похвалой, Ивар заметил:

— В лагере оппозиции паника. Побежали первые крысы. Пока неявно, через посредников пытаются торговаться и набивают себе цену, но лиха беда начало.

— В торги не вступать. Выждем. Посмотрим, как они между собой сцепятся. Места в кабинетах делить начнут, проведут заседание фракции, определятся с новым лидером.

Секретарь немного изумился.

— Он же известен. Правая рука предыдущего…

— Неофициально — да. Однако его обязаны выбрать именно официально, со съездом партии и голосованием. Вот тут недовольные и всплывут. Подбросим дровишек в огонь, обласкаем напоказ кого-нибудь из тех, кого не жалко. Бросим особо жадным косточку и этим дадим своре перегрызться. Только тогда начнём делать предложения. Не раньше.

Дополнительное разжёвывание не потребовалось. Направление озвучено, дальше — работа почти механическая. Ненавязчиво встретиться с отодвинутыми от кормушки людьми, ненавязчиво перессорить всех со всеми, ненавязчиво их купить.

— Займусь, — лаконично уведомил Ивар.

Излагая своё видение ситуации, президент успел расстегнуть пиджак, ослабить галстук, разобраться с верхней пуговицей рубашки и расслабленно развалиться в кресле для переговоров с особо важными посетителями.

— У тебя что?

— По поводу охраны маяка. Удивительно, но выжили многие. Почти половина. Самостоятельно прибыли в клинику за медпомощью, где их и задержали наши подоспевшие посланники. За исключением четверых человек, — секретарь намеренно не перегружал доклад подробностями, здраво полагая, что если понадобится, то о них спросят. К чему без нужды упоминать дегенеративных копов, не сумевших организовать оцепление до прибытия основных сил и то, что основная их часть отбыла на место трагедии, как и предписывается нормативными документами? Двояко получится. Вроде как виноваты, а вроде как и нет. — Сбежавших ищут.

— Почти половина? — заинтересовался глава государства. — Многовато. Ты описывал ситуацию более трагично.

— Не полностью владел информацией, — признал Ивар. — И начальник СБН(*) кое-какие свежие агентурные данные подкинул. Налёт состоялся оттуда, откуда мы и предполагали — с железнодорожного узла. Основной целью являлось повреждение шпиля маяка, второстепенной — казармы охраны. Общий смысл…

— Большой скандал потом, — понимающе продолжил лидер нации. — С опросом выживших, с демонстрацией трупов крупным планом, с угнетающей картиной попорченных строений, с истеричными