Колонисты Пандоры - Александр Яманов

каторжники покидают транспортёр, они предоставлены сами себе. Выходит, завтра тринадцатые могут сделать всё что угодно.

— Да, покатишь работать с ними. Но сразу ссаться не начинай. Они тебя точно не убьют. Директива осложнить тебе жизнь пришла от администрации. А они, если захотят просто убить, то сделают это в любую минуту, оторвав голову. Получается, задача стоит иная. Скорее всего, максимально испортить условия содержания и заставить пахать без надежды на освобождение. Значит, завтра в карьере получишь по зубам, а потом тебя заставят долбить мел до потери пульса. Но больше одной нормы, на себя записать не позволят, — предрёк Пыля.

Получать по морде мне не впервой. Дед часто выставлял меня против в спарринге одного, двух или даже трёх опытных охотников. Чтобы я обязательно проигрывал. Да и сам старик иногда гонял меня в боях на шестах. Так что это не страшно.

Сейчас я опасался другого. Мой тщательно разработанный план побега, идёт по одному месту. Ведь именно завтра я хотел подготовить временное укрытие. А в конце смены устроить небольшое представление со взрывом кислотно-газового мешка и моей мнимой гибелью.

После того как пыль уляжется, на месте взрыва должны были обнаружить инструмент, остатки комбинезона и гравитационные кольца с ошейником. А ночью я смог бы вылезти из укрытия и уйти пешком. Конечно, путь до джунглей долог и опасен. Но иной возможности выйти на свободу и отомстить новгородцам я не вижу

Воспоминания захлестнули сознание, и мои кулаки сжались от приступа злости. Попытавшись прийти в себя, я прикрыл глаза, и я понял, что упустил один момент.

— Если ты мне всё рассказал, значит, есть способ выкрутиться? — перевожу взгляд на Пылю.

Его рот сразу растянулся в хитрой улыбке.

— А ты не такой тупой, как кажется, — прошептал он и указал на ворота барака, — Видишь там зелёный таймер, отсчитывающий время до отбоя. Ровно за пятнадцать минут до активации точек примагничивания, он покраснеет и начнёт пикать. Но сделает это не для предупреждения, а для объявления переходной пятнадцатиминутки.

— И что это обозначает?

— В эти пятнадцать минут, любой из зеков может подойти к воротам, нажать кнопку и сделать запрос ИскИну зоны.

— Какой запрос? — не понял я.

— Обычный, на перевод. Его делают в двух случаях. Первый, когда у каторжника появилась опасная травма, либо он сильно заболел. Второй, если он хочет перевестись в другой барак. Сейчас в зоне четыре отряда, так что пока выбор есть.

— И что меня ждёт после перевода?

— Скажу сразу, здесь такое делать не принято. Поэтому ничего хорошего там тебя не ждёт. Перебежчика автоматом определят в худшее звено и заставят пахать, как и здесь. Но там точно не будет тринадцатых. И пока администрация опомнится, ты сможешь попытаться провернуть задуманное. Ведь ты дикий, точно, что-то задумал. Меня не проведёшь, я такие дела одним местом чую, — проговорил сосед заговорщицким тоном и подмигнул.

Разубеждать его я не стал, а вместо этого задал напрашивающийся вопрос.

— Ты сам сказал, что администрация надавила на бригадира барака. Значит, они могут просто проигнорировать мой запрос на перевод. Ведь так?

— Нет. Администрация — это люди. Это сосланные за разные прегрешения офицеры и рядовые городской дружины, а ещё пара представителей совета, присматривающие за тем, чтобы минерал не воровали. А расчётом норм, хранением и сортировкой добытого, распределением по работам и всякими подобными делами занимается ИскИн зоны. Так что в полночь именно он ответит на запрос и отдаст дежурным вертухаям команду на перевод зека. Конечно, тебя смогут потом перевести назад, но только через один малый приливный цикл. И мне кажется, что к тому времени это будет неактуально.

Кивнув, я посмотрел на таймер. На нём осталось двадцать минут до полуночи. Захотелось тут же вскочить и пойти к воротам, но я сдержал эмоциональный порыв. Лучше потратить время на наблюдение и анализ.

А буквально через минуту, словно почуяв мои намерения, к воротам подошли шестеро тринадцатых во главе с Фюрером. Судя по виду, кроме Щербатого остальные настоящие уличные бойцы. Особенно выделялись Обезьян с одним низкорослым и каким-то квадратным крепышом. Кроме этого, в их руках я заметил минимум две пластиковые заточки и блеснувшее лезвие.

— А вот такого поворота никто не ожидал, — признался Пыля и едва слышно присвистнул, — Это чего такого уродам за тебя пообещали, что они так жопы рвут?

Я уже не реагировал на слова соседа, так как всё решил. Расстёгиваю карман и достаю оттуда кусок пластиковой упаковки. Когда я развернул свёрток, Пыля снова присвистнул.

— Этой хренью можно вырубить только одного, — предупредил он, глядя на жало саламандры, — Оно как шприц. Пробьёшь кожу, надавишь, и весь токсин сразу выйдет.

— Знаю. В джунглях у древесного скорпиона такой же аппарат в хвосте, поэтому справлюсь, — произношу в ответ и начинаю заматывать тряпкой обрубок.

Затем сдёрнул с лежака простынь, разорвал её на несколько лоскутов и начал тщательно обматывать ими кулаки.

— Одного ты, конечно, уработаешь, но их там шестеро, — напомнил сосед и помог замотать костяшки.

— Ничего, как-нибудь разберусь, — прорычал я, чувствуя, как начинаю закипать от злости, — Все ожидали, что дикарь сорвётся? Значит, не будем разочаровывать народ.

Еле дождавшись момента, когда таймер начал отсчитывать последние пять минут, я вышел в центральный проход и направился к замершим номерным.

Интерлюдия

2

Орбитальная космическая станция. Планета T 22/Пандора.

Командор Госр Даал дал мысленную команду, и головизор, настроенный на новостной канал Гааби — центрального мира Мулуна, отключил программу. Иногда офицер забывался и проводил у транслятора часы, забывая обо всём и наслаждаясь объёмными изображениями. Знакомые ведущие, актёры, политики и просто люди на время переносили его домой. А затем наступала тоска, близкая к отчаянию.

Много раз офицер задавал себе вопрос, почему подобная несправедливость произошла именно с ним? И не находил ответа. Но иногда он давал команду импланту воспроизвести один из роликов с госпожой Тангаар, и тогда всё становилось на свои места. Ради такой женщины можно не только отправиться в ссылку, но и отдать собственную жизнь. Только он сейчас в этой дыре, а прекрасная Ада насильно возвращена к нелюбимому мужу. Но таковы реалии его мира. Ведь, они нарушили неписаное правило, пойдя наперекор высшему свету. Можно сколько угодно встречаться в качестве любовников и даже заводить детей, если Вселенское Мироздание осчастливит партнёров. А вот