Новая Инквизиция III - Михаил Злобин

посягательства, и наседала на меня с утроенной силой, стремясь зажать где-нибудь в углу и заколотить до смерти. Однако я держался неплохо, и отбивал все его неумелые, но яростные наскоки. Один раз я даже весьма удачно подловил противника, поставив подсечку и со всей дури саданув башкой об толстый фаянс писсуара, но, естественно, не остановил его этим. С выпавшим из черепа глазом, висящим на канатике нерва, да с глубокой вмятиной на виске, кукла все еще оставалась боеспособной как и прежде.

И вот в то мгновение, когда я уже со всех сторон обхватил некроэфиром незримую пульсирующую пуповину, уходящую прямиком к потерявшему сознание некроманту, позади мертвеца раздалось шумное «Ш-ш-ш-ш-в-в-у-у-у-у!» Вокруг головы трупа словно какой-то фаербол разорвался, и озорное оранжево-синее пламя принялось весело испепелять прическу покойника, вместе с наполнявшим его мраком.

Возрожденный тонко запищал, как брошенный в кипяток рак, выгибаясь в умопомрачительной судороге. Но прежде чем огонь успел его упокоить, я разорвал их связь с инфестатом и жадно заграбастал себе остатки излившейся тьмы. Когда тело мертвеца рухнуло на пол, грузно оседая прямиком на своего недавнего хозяина, я увидел, что позади него… Эвелину. Лейтенант, держа наизготовку зажигалку и объемистый баллон лака для волос, хоть выглядела испуганно, если не сказать ошеломленно, но все же мой дар не ощущал от нее страха. Вернее, пока не ощущал…

Когда Носова с трудом оторвалась от созерцания кровавой кучи малы у моих ног, и подняла на меня свои необычные зеленые глаза, то темный дар тотчас же заурчал во мне, наслаждаясь всколыхнувшимся в душе девушки ужасом. Баллончик с лаком выпал из ее пальцев, а следом за ним на кафель брякнулась и зажигалка. Сначала я решил было, что она так отреагировала на мои только с виду опасные ранения, и даже сделал шаг по направлению к ней.

- Все в порядке, - успокаивающе поднял я ладони, с которых каждую секунду срывались темно-красные капли, - жить буду.

Но дрожащая от испуга лейтенант, как оказалось, смотрела вовсе не на мой пропитавшийся кровью китель. Она не сводила взгляда с моего лица, будто увидела в нем воплощение всех самых жутких кошмаров, которые ей когда-либо снились. И словно в подтверждение моей догадки, в туалет заглянул администратор кафе вместе с одной из официанток…

И если последняя сразу же позеленела и, зажав ладонью рот, свалила, не зайдя даже за порог, то ее руководитель оказался менее брезгливым. Он с охреневшим видом вошел в уборную, блуждая до глубины души потрясенным взором по натекшим на полу багровым лужам и кровавым отпечаткам подошв. Запрокинул голову, рассматривая разлетевшиеся по стенам и невысокому потолку алые брызги. Даже вид двух тел с разбитыми в месиво лицами парнем был воспринят весьма стойко для простого обывателя. Но стоило только управляющему сфокусироваться на мне…

Молодой человек сиплой скороговоркой выдохнул какую-то длинную тираду, в которой угадывались лишь смутно узнаваемые конструкции матерных выражений, и трусливо дернул назад. Правда, в процессе своего маневра он запнулся об обломки двери и упал, но едва ли это его замедлило. Несмотря на то, что оставшуюся часть маршрута ему пришлось проделывать на четвереньках, парень как-то умудрился не только сохранить стартовую скорость, но и превзойти ее. Если где-то в мире существуют соревнования по бегу на четырех костях, то я определенно сейчас видел чемпиона…

Не понимая, что происходит, я перешагнул через бессознательного инфестата и его упокоенную куклу, чтобы подойти к зеркалу. Эвелина, завидев как я приближаюсь, судорожно вдохнула и вжалась в косяк, но из уборной так и не выбежала.

Я с подозрением глянул сначала на нее, а потом уже на свое отражение. И должен признаться, все вопросы у меня отпали. Повстречай такого красавчика, я бы и сам кирпичей отложил прямо в портки. Нет, у меня, конечно же, не выросли вампирские клыки и не вытянулась морда, как у упыря. Однако видеть подобное выражение на собственном перепачканном кровью лице оказалось поистине необычно и стремно. Прилипшая намертво к моим губам улыбка одержимого маньяка могла ввергнуть в замешательство кого угодно, даже коллег-инквизиторов. А уж глаза… мать твою, жуть какая!

В первые несколько секунд мне не верилось, что я смотрю на самого себя. Слишком уж по-звериному жестоким и чужим выглядело мое лицо. Садистский оскал и темные провалы глаз, в глубине которых свирепствовал черный огонь, отражающий мое алчущее человеческих страданий нутро, вызывали единственное желание. Желание отвернуться и зажмуриться, лишь бы только это неисправимо злобное нечто исчезло.

Не в силах отвести взора от пугающе-гротескной маски, в которую превратилась моя физиономия, я нашарил рычаг смесителя и открыл кран на полную. Сунув обе руки под ледяную струю, я ожесточенно принялся тереть ладонями лицо, пытаясь смыть с него отпечаток этой мерзости. Прозрачная вода мешалась с красным и бледно-розовыми брызгами разлеталась по всей раковине, напитавшиеся кровью рукава потяжелели еще больше, а я все не останавливался.

Когда от холода уже заломило пальцы, я разогнулся и оценил, насколько мне помогли гигиенические процедуры. Невменяемая улыбка изверга теперь отчетливо померкла, но вот темное пламя из взгляда никуда не делось. Возможно даже разгорелось сильнее…

- Жвачка есть? - порывисто развернулся я к Эвелине, предварительно охлопав себя по пустым карманам и поняв, что «якориться» мне нечем.

- В-в-вроде был-ла… - промямлила Носова и без понуканий полезла искать.

К счастью, требуемое ей удалось найти довольно быстро. Дрожащими руками лейтенант протянула мне стильную матово-черную картонную коробочку, в которой лежали завернутые в мягкую фольгированную бумагу длинные пластинки. И жвачка, слава богу, оказалась мятная. Пусть и не ядрено-перечная, как я люблю, а какая-то сладковатая, но в нынешних обстоятельствах выбирать не приходилось.

Набив полный рот, я усиленно заработал челюстями, замешивая из нескольких пластинок один большой комок. Вот только вместо желанного ледяного торнадо, гвоздями пронзающего небо и основание черепа, пришло лишь какое-то жалкое подобие едва свежего сквознячка, приправленного сладостью. Однако, судя по тому, как облегченно выдохнула моя помощница, прогресс был, что называется, налицо.

- Иди в зал, - распорядился я, - никого не впускай и вызови наших. А я пока постерегу задержанного.

Эвелина исполнительно кивнула и, как мне показалась, с превеликим облегчением покинула залитую кровью уборную. Ну а я вернулся к пребывающему в глубокой отключке инфестату, который после столкновения с полом растерял свои зубы. Скинув с него стремительно деревенеющий без некроэфирной подпитки труп, я вдруг обратил внимание, на практически портретное сходство этой парочки. Оно проступало даже сквозь багряную мешанину, в которую превратились их морды после знакомства со мной. Уж