Сага о Мрачных Водах. Аллеи Скверны - Илья Сергеевич Ермаков

потоки Скверны, тонкие черные ручейки, поплыли по пальцам вверх по воздуху.

— Невероятно…

Скальд чувствовал Скверну, как часть собственного тела, словно эта смола — продолжение его рук.

Скальд совершал плавные движения в запястьях и двигал пальцами — черные ленты Скверны плавали вокруг него по воздуху, закручиваясь в спирали.

Чернильные нити сливались друг с другом, становясь толще и мощнее. Движением руки Скальд мог управлять потоком Скверны, направлять его в разные стороны.

— Это потрясающе! — воскликнула Элен. — У тебя получилось! Ты думал о Нате, Скальд?

— Да, только о нем. Я сделал все так, как ты сказала — сосредоточился на моей любви к нему. И все получилось! Спасибо, Элен. Ты научила меня делать это…

— Звучит, конечно, приятно, но жутко одновременно. Это же Скверна!

— Это черная сила, ты права. Но это всего лишь сила. И я готов использовать ее, чтобы вернуть Ната.

Скальд не переставал думать о любви к сыну — лишь это чувство теперь помогало ему управлять Скверной, двигать ее, вращать, выпускать из рук новые потоки.

Он ощутил внутри невероятную силу и власть. Подобное могущество могло свести с ума, и Скальд уже чувствовал это. Большая сила дурманила разум. Основополагающим оставалась цель, ради которой силу применяли.

Назначение определяло все.

— Отойди в сторону, Элен.

Она сделала несколько шагов назад. Теперь перед Скальдом открылось свободное пространство до самого Сапфирового моря.

Собрав ручейки Скверны в два мощных потока, каждый из которых управлялся своей рукой, Скальд направил силу вперед.

Он вытянул руки, и два толстых потока Скверны сорвались с места и стрелами устремились к воде, искрясь алыми блесками.

Гром Скверны раздался над морем.

Глава 11. Кошмары Эвр

— Потанцуем?

Он не мог отказаться.

— Конечно, Силиста.

Скальд опустил ладони на ее талию. Она коснулась его плеч.

Свадебное платье кружилось среди белых лепестков роз.

Брызгал желтый свет. Тепло. И музыка.

Вокруг не никого — только они одни. Он и она.

Силиста улыбалась. Она не сводила с него глаз. Она словно изучала его лицо, а он проделывал то же самое с ней.

— Скажи это еще раз, Скальд.

Он не сдержал смешок.

— Ты слышала это миллион раз.

— И хочу услышать в миллион первый… прошу. Это же не сложно?

— Не сложно.

— Тогда наклонись.

— Прямо на ухо?

— Прямо на ухо.

Он наклоняется. Губы едва касаются ушной раковины.

И Скальд говорит:

— Я люблю тебя. И ты только моя. Душой и телом.

Она смущенно улыбается и касается щекой его груди.

— Мне так хорошо с тобой, Скальд.

Они медленно качаются в танце.

— А мне с тобой.

— Мне бы хотелось, чтобы эти минуты никогда не заканчивались. Хочу, чтобы этот танец длился вечность. Пока ты рядом, пока я могу касаться тебя… мне так хорошо и спокойно на душе, ты бы знал.

— Я знаю, Силиста, знаю.

Она смотрит ему в глаза, поднимается на носочки и целует в губы. Поцелуй оказался слишком влажным. Скальд ощутил на губах вкус железа.

— Что это?

Он коснулся кончиками пальцев своих губ и увидел на подушечках алое пятнышко.

— Силиста…

Он в ужасе смотрит на нее.

Она отходит назад.

Силиста хватается за живот — огромный. Слишком большой даже для беременной!

— Ах… Скальд… помоги…

— Силиста!

Скальд бросается к ней, но она выставляет руку и отталкивает его.

— Нет… нет… помоги…

Она одновременно просит о помощи, но и отталкивает его. Скальд ничего не понимает.

— Скальд… я больше так…

С ее губ течет алая струйка.

— Не выдержу…

— Силиста, нет… прошу… дай мне помочь тебе!

Он подходит к ней вплотную, но Силиста бьет его двумя руками в грудь.

— Нет! Нет! Не подходи!

Из глаз текут слезы.

— Силиста… не надо… прошу…

Ее губы открываются шире. Скальд смотрит на живот — что-то в нем шевелится.

— Силиста…

Она выгибается дугой и открывает широко рот. Так широко, как не способен открыть рот ни один нормальный человек. Рот занимается больше половины всего лица. Глаза и нос будто сдвинулись к подбородку.

— Силиста… милая… что с тобой?

И из нее вырывается Алый Вопль.

Красный фонтан хлещет изо рта Силисты. И чем больше крови выходит из нее — тем меньше становится живот. Он сдувался, словно воздушный шарик.

— Силиста!

Кровь градом сыпалась на всех и вся.

Алые брызги заливали желтую площадь, окрашивали белые розы в красные и дождем поливали Скальда.

Он в ужасе стоял и смотрел на все происходящее, не в силах ничего сделать.

Силиста извергала фонтан крови у него на глазах. А он… стоял, не двигался. Просто смотрел.

— Силиста…

Живот совсем стал плоским. Последние всплески крови брызнули изо рта. И потом Силиста прикрыла рот рукой, ее лицо вернуло прежнюю форму — глаза и нос вернулись на свои места. Рот уже не был таким огромным.

Скальд осторожно посмотрел на нее, и заметил, что… на него смотрит — нет, не Силиста, — а Эвристика.

Ее белое лицо в крови. Она улыбается, глядя на Скальда, и прикрывает рот ладошкой.

— Ой… простите… — произнесла она писклявым голоском, — я не нарочно…

— Какого…

И раздался смех.

Эвр смеялась в лицо Скальду, облаченная в свадебное платье Силисты. Она явно наслаждалась устроенным представлением. А потом она сорвалась с места и побежала прочь, прямо в темный лес.

Продолжая смеяться, Эвр оглядывалась через плечо и игриво глядела на Скальда.

Она ничего не говорила — только смеялась.

А Скальд, весь в крови, стоял на месте, и внутри все опустело. Эвр безжалостно растоптала того, кого он любил.

И он ей никогда этого не простит.

Эвр открыла глаза.

— Как все прошло? — раздался над ней голос Гринштейна.

Эвр пришла в себя, вздохнула и расслабленно легла в бархатном кресле.

— Безупречно, — ответила она, щелкнув язычком.

— Правда?

Она кивнула.

— Я пробираюсь все глубже в его подсознание. У него не получается сопротивляться мне. Я трогаю слишком личные воспоминания. Это его слабое место.

— «Слабое место»?

— Те, кого он любит. Силиста. Натаниэль. Он слишком сильно дорожит ими. Воспоминания о Силисте особенно ценны для него. Но есть кое-что еще…

Гринштейн сам взялся за колеса инвалидного кресла и приблизился к Эвр.

— Что же? О чем ты говоришь, Эвр?

Она сделала паузу, насладившись ощущениями, наступившими после того, как Гринштейн назвал ее Эвр.

А потом ответила?

— У него появились новые чувства.

— Чувства?

— Любовь. Я ощущаю ее в нем.

— Скальд в кого-то влюбился?

— И я, кажется, знаю, в кого… я найду ее сегодня же, если хочешь.

— Конечно, Эвр, конечно! Если у него есть